Её опухшие зеленые глаза пронзил яркий свет, который постепенно стал темнеть. Оказалось, что это старая настольная лампа цвета молочного шоколада доставляла столько болит и дискомфорта. Со временем зрение сфокусировалось на знакомом лице, его черные глаза смотрели прямо на неё, черные густые брови слегка приподнялись волосы были слегка взъерошены, маленькие капли пота стекали по его лицу, но он будто их не чувствовал. В её голову будто вонзили множество длинных иголок, боль переодически уходила, но потом возвращалась с новой силой. Медноволосая красавица немного приподнялась, чтобы понять, где находится. Её брови немного нахмурились, она стала массировать своими пальчиками лоб, чтобы как-то успокоить боль, осматриваясь по сторонам. Возле неё находился деревянный столик бурого цвета, на котором лежал шприц с тёмно-розовой жидкостью. В углу стояло старое серое кресло, которое пережило две войны и эпидемию опасного вируса, от которого, как казалось, не найдется антидота и тот самый возлюбленный ею камин издавал хрустящие звуки уютного костра. На лице появилась легкая улыбка, украсив её чудные веснушки.
Парень увидев, что девушка очнулась, кинулся ей в объятия. Он провел своей рукой по локонам густой шевелюры.
- Как я здесь оказалась? - хриплым голосом спросила девушка.
- Я так боялся потерять тебя...- с трудом сдерживая слёзы сказал парень.
- От меня так просто нельзя избавиться...я как гречка на тарелке - пара недель и я не отстану, - улыбнувшись, сказала Кохэку.
- А как чувствуешь себя? - слегка сжав её руку, спросил парень.
- Если сейчас с тобой болтаю, то нормально.
- Прости за вопрос, тебе сейчас не до ответов, но...
-Но? - перебив, немного кривляясь пробубнила она.
- На каком моменте ты хотела признаться о своём положении?
Глаза девушки посмотрели вниз, её улыбка исчезла с лица, тишина охватила полупустую комнату.
- Ты вообще хотела мне говорить? - продолжил парень, перебив её молчание.
- Я сама недавно узнала...не знала, как тебе сказать...- её глаза налились прозрачной соленой жидкостью, лицо покрылось красным румянцем.
Тяжело вздохнув, парень обнял бедную девушку, дав понять, что она всегда будет в безопасности, что она не должна чего-то бояться.
Глава 8
Как же приятно повспоминать те беззаботные дни быстротечного детства. Летнее солнце, свежий ветерок, смех детворы. Женский голос, от которого дрожь по всему детскому телу, зовёт тебя. Услышав мамин зов, ты бежишь со всех своих маленьких ножек домой, перепрыгивая через ступени, чтобы насладиться горячей выпечкой и абрикосовым компотом, этот аромат ни с чем не сравнить, хруст свежего хлебца приятнее всех музыкальных композиций самых известных исполнителей. Покачивая ногами не доставая ими до пола, ты сидя на стуле ешь это "произведение искусства", родная мамина рука гладит тебя по вспотевшей от палящего солнца голове, а ты смотришь в окно на ребят со двора, как они что-то задумывают, и тебе хочется быстрее побежать к ним, чтобы узнать, какую игру они на этот раз придумали. Эти воспоминания дороже всяких зелёных бумажек, которые сейчас являются признаком достатка. До старости лет ты хранишь их в своей памяти, затем рассказываешь истории, как раньше было хорошо своим внукам, но Кохэку не любила вспоминать или вообще рассказывать кому-то о своём детстве, если можно его так назвать. Вот она бежит по дикому пляжу, спасаясь от разъяренного отчима. Порванное испачканное белое платье слегка скрывало её истощенное тело, через кожу которого можно посчитать каждую косточку. Сердце ноет от её вида. — Стой! Маленькая шлюха! Я… тебя! Ты зв всё ответишь! — кричал лысый мужик со шрамом на лице, его руки собрались в кулак, растянутые временем шорты спадали с волосатых ног. Она нашла каменную пещеру. Девочка стала идти по темным коридорам известкового тоннеля, в глаза летели напуганные летучие мыши, босые маленькие ножки стираются в кровавые конечности, оставляя следы на камнях, темнота не даёт этого увидеть. Кохэку идет по узкому коридору, невзирая на сильную боль, грязной рукой она вытирает слёзы с белого личика. Заблудившись, она села на холодные серо-белые камни, не зная как ей дальше быть. Мужчина со шрамом на щеке, поняв, что не найдет свою добычу, пошёл обратно домой. Капли с пещерного потолка падают на пол, девочка лишь слышит это, но ничего не видит. Здесь царит полная тьма, ей кажется, что время остановилось, что сильнее напугало. Её плачь перешёл в истерику. — Вставай! Кохэку! — мужской голос стал будить её. Она открыла глаза и увидела Тэкеши, но всё равно не могла успокоиться. — Опять этот сон? В ответ заплаканная девушка лишь медленно моргнула. — Всё хорошо… я рядом, — стал успокаивать парень. С каждым днём бедной девушке снится всё чаще один и тот же сон, где отчим хочет украсть её невинность. Это было бы не так ужасно, если бы это было лишь страшным сном, а не частью её детства. — Ай! — она схватилась за живот, её лицо немного скривилось, — Тэкеши, тащи этот проклятый шприц… Вместе с животом росли и проблемы со здоровьем, антидот перестаёт справляться с её состоянием. С каждым месяцем ей всё чаще приходится колоть эту темно-розовую жидкость. — Что же там внутри тебя такое растёт? — нахмурив брови спросил парень, пока вводил препарат. — Дитя любви, — шепнула девушка, поглаживая живот. — Айко… — он произнёс имя их будущего ребёнка, внутри всё перевернулось, — как может любовь столько боли принести? — Может… любовь — сильное чувство. Он поцеловал её в лоб, опять это чувство охватило девушку. Столько энергии внезапно появилось вместе с зверским аппетитом. Сильной хваткой она взяла Тэкеши за руку и посмотрела на него диким взглядом. Будто не своей силой она сжала его крепкую руку, её нос стал ловить какой-то необычный аромат, от которого ей так хотелось лизнуть его плоть. Её язык скользнул по волосатой руке, вкус её удивил.