Со стаканом в руке Поль вернулся в комнату. Принял две таблетки. Запив их водой, он всё смотрел в сторону кухни.
* * *Внезапно пробудившись, Поль сел в кровати. Он задыхался, и сердце его неистово колотилось. Он замер, вперив взгляд в темноту. В ушах у него ещё бился крик Изабеллы, крик, проникнутый беспредельным отчаянием и шедший, казалось, с другого конца света.
Поль остановил взгляд на смутно светлеющем прямоугольнике окна. Охваченный внезапным подозрением, он зажёг ночник и огляделся. Комната была та самая, в которой Поль заснул. В леденящем душу крике, пробуравившем его сон, не было ничего от реальной действительности. Всего лишь кошмар, в котором Изабелла взывала к нему с безграничной тоской.
Поль встал, накинул халат, прошёл в кухню, налил себе ещё стакан воды. Затем вернулся в комнату и застыл посреди неё.
Вслушиваясь в ночь, он услышал только отдалённый гудок автомобиля и яростный порыв ветра, от которого завибрировала заслонка камина. Подойдя, Поль нажал на металлическую раковину, с помощью которой можно было управлять заслонкой. Но та была опущена до конца.
Он бросил взгляд на гардероб у соседней стены. Дверка его была приоткрыта. Прикрывая её, Поль зажал внизу краешек простыни. Тогда он распахнул дверку, чтобы задвинуть стопку белья поглубже.
Его взору открылся полнейший беспорядок: одежда Изабеллы в беспорядке валялась внизу. Он узнал её джинсы, блузку, старенький свитер, туфли.
На перекладине висели пустые вешалки. Поль неодобрительно покачал головой. Он стал подбирать и развешивать одежду. Делал это не спеша, тщательно, любовно. К свитеру была приколота брошка; он не стал её снимать. Закрыл гардероб, улёгся на кровать, потушил свет, но долго не мог уснуть, лёжа с открытыми глазами в темноте. Под окном, разговаривая сам с собой, прошёл пьяный. Его голос затих вдалеке.
* * *Когда Поль вошёл в лабораторию, она была залита солнцем. Раздеваясь и вешая пальто на вешалку, он услышал приглушённый голос, раздававшийся в соседней комнате.
Поль направился было к двери, но замедлил шаг. Потом остановился и зажмурился. Это был голос Изабеллы.
Прежде чем открыть дверь, он подошёл к окну и посмотрел на стоянку. «Дофин» был там. Но это ни о чём не говорило… Поль рывком распахнул дверь. В помещении было пусто.
Он стоял в дверях, не в силах пошевелиться, когда услышал приближающиеся сзади голоса. Он обернулся. В лабораторию из коридора вошли Мариетта и Жинесте. При виде его они умолкли, и их лица приняли подобающее случаю выражение.
Вид Поля и впрямь наводил на размышления. Хотя поначалу вошедшие прочли на его лице лишь скорбь, усугублённую растерянностью, но в действительности к скорби примешивались два других чувства: с одной стороны, Поля встревожила эта слуховая галлюцинация, а с другой — его на миг всколыхнула надежда, что он попал в другую версию своего существования, в которой Изабелла — теперь уже неважно, какая именно — была жива, и сейчас испытывал сильнейшее разочарование.
Кивнув коллегам, Поль прошёл во второе помещение. Какое–то время Мариетта и Жинесте молча смотрели, как он бродит по лаборатории, затем они отвернулись и принялись переодеваться в белые халаты.
Внимание Поля привлёк какой–то блик, спрятавшийся в оборудовании на столе. Подойдя, Поль схватил блестящий предмет: то была хорошо знакомая ему брошка Изабеллы. Поражённый, Поль повертел её в руках. Он был совершенно уверен, что видел её этой ночью на старом свитере в шкафу.
Поль бросил взгляд в сторону двери. Жинесте и Мариетты не было видно. Он сунул безделушку в карман и вернулся в первое помещение, где начал надевать халат.
— Эх, если б такая погода могла стоять круглый год! — с деланным воодушевлением воскликнула Мариетта.
— Это было бы прекрасно, — машинально отозвался Поль.
Вошёл Дармон. Они с Полем обменялись рукопожатиями.
— Круглый бы год такая погода! — сказал Дармон.
Жинесте сдержанно рассмеялся. Поль последовал его примеру. Но что–то в его смехе оборвало смех Жинесте.
* * *Поль беседовал со своими коллегами и друзьями — вернее, это они пытались отвлечь его от невесёлых мыслей. Он сидел на краю стола, лицом, как и они, к металлическому шкафу, отражаясь в полированной поверхности, словно в зеркале.
— Не делай из этого проблемы, — говорил Дармон, — у каждого есть причины…