«Моё\!» — Гарет собственнически прижимает его к себе. Наушники обмотаны вокруг его руки, как вьюнок.
Джонкилл прочищает горло: «Если ты не можешь его выключить, оставь его здесь. Нам пора. Сейчас».
«Фу ты». Джулиан встряхивается и отступает. Ублюдок, — думаю я. «Положи его, Гарет…»
«Моё\!» — пищит Гарет и вставляет наушники себе в уши, а его большой палец неумолимо тянется к кнопке «Домой» НекрономиПода.
«Останови его…» — Джонкилл опаздывает, и они с Джулианом явно не члены Команды Б в моих глазах, потому что она прячется за Джулиана, когда тот хватает свой дробовик и наводит его на Гарета…
Который очерчен чёрным, танцующий под другую мелодию, когда извивающиеся белые провода бурят глубоко в его сознание кратчайшим путём, бурят и едят, и пожирают неавторизованного пользователя, осмелившегося воткнуться в устройство, работающее под управлением комплекса контрмер Прачечной…
И он дёргается по полу, теневая тень своего прежнего «я», дёргаясь так, будто его воткнули в провод под напряжением. Это длится всего пару секунд, затем 'Под разряжает свой смертоносный заряд через его мозг, и тело Гарета падает на пол, врезаясь в мои ноги, как мёртвый груз.
Белые наушники откатываются от его трупа, насытившиеся и каким-то образом толстые.
«Ты ублюдок…» — Джулиан через всю комнату, и дуло дробовика — туннель метро, заполняющий мой правый глаз.
«Стой\!»
Джулиан делает глубокий, вздрагивающий вдох. Дуло не колеблется.
«Гарет облажался», — дрожащим голосом говорит Джонкилл.
«Мне плевать. Он должен умереть». Я вижу, как в груди Джулиана зарождается рычание, чувствую напряжение в его челюсти. Я перестал дышать: если я пошевелюсь…
«Гарет подвёл Всевышнего. — Джонкилл стоит позади Джулиана. — Он был слаб. Он поддался дрянной иллюзии. А ты собираешься поддаться глупому порыву, Джулиан? Ты слаб? Хочешь услышать, что скажет Всевышний, если ты повредишь сосуд?»
Мгновение Джулиан ничего не делает — затем выдыхает. «Нет». Он щурится на меня вдоль ствола своего ружья. «Ты умрёшь, мясо. И я буду смотреть, как ты уходишь». Дуло внезапно отводится в сторону, указывая в пол.
«Что мы будем делать с этим?» — спрашивает он Джонкилл, кивая на тело Гарета.
«Оттащи его вниз и сложи с остальными». Она пренебрежительно пожимает плечами.
«Телефон сосуда…»
«Вот тебе его телефон». Она пинает НекрономиПод; тот отлетает от стены и закатывается под комод. «Гарета теперь можно трогать. Тащи его вниз».
«А как ты переправишь пленника?»
«Уверена, он может идти». Джонкилл кладёт руку мне на правое плечо. Я вздрагиваю. «Ты ведь можешь идти, мистер Ховард? Пожалуйста, скажи, что можешь идти? Потому что если не можешь…» — Она перемещает руку на пару сантиметров вниз по моей руке и сжимает.
«Я могу идти\!» — взвизгиваю я, задыхаясь. «Дайте мне… встать…»
Джулиан хватает меня под левую подмышку — неповреждённую — и рывком поднимает на колени. Я пытаюсь встать на ноги, и всё становится серым на несколько секунд, но я не падаю в обморок. Я просто задыхаюсь и кружится голова, и немного тошнит, и правая рука ужасна.
«Хорошо», — говорит Джонкилл, беря меня за правый локоть, когда Джулиан отпускает меня и наклоняется, чтобы поднять своего бывшего друга, игравшего с телефоном. «А теперь ты просто пойдёшь вот так, мистер Ховард, а потом спустишься за Джулианом вниз, сядешь в машину и будешь сидеть смирно, верно?»
Я киваю. Ублюдки Козлоёбы. Если они думают, что окровавленный мужчина со скованными за спиной руками не привлечёт внимания на средней лондонской улице…
Чёрт, — думаю я в отчаянии, когда достигаю подножия лестницы и Джулиан открывает боковую дверь в гараж. Для культистов из Команды Б у этих двоих всё схвачено. Джонкилл открывает заднюю дверь серебристого седана «Мерседес», и Джулиан кряхтит, задвигая тело Гарета на пассажирское сиденье и усаживая труп так, чтобы казалось, будто он спит. Затем он открывает багажник серебристого «Мерседеса» и заталкивает меня туда головой вперёд, так что я приземляюсь на правую руку в огненной вспышке агонии. И это последняя ясная мысль, которая приходит мне в голову на некоторое время.
14. ГРОБНИЦА МУМИИ