Когда я всплываю в море боли, я обнаруживаю, что лежу на левом боку — маленькая милость. Не уверен, на чём я лежу: похоже на каталку или, возможно, носилки. Холодно, пахнет дезинфекцией, и они катятся по твёрдой гладкой поверхности. Я не вижу: моя рука — чудовищная, отвлекающая стена боли, я всё ещё в наручниках, а теперь меня ещё и с мешком на голове и со связанными лодыжками. Так-то лучше, чтобы бежать. Очевидно, меня заносят внутрь…
Внутрь?
Что-то подсказывает мне, что да, мы сейчас внутри. Может быть, отсутствие свежего воздуха, или эхо, или земля под колёсами этой каталоги. Мы, должно быть, почти на месте. Я отвлекаюсь, пытаясь вспомнить таблицу переходов для 2,5-й универсальной машины Тьюринга Кантора — той, что с пятью шахматными фигурами и доской. Я всегда был ужасен в шахматах, никогда не вникал достаточно глубоко в школе, но универсальные машины Тьюринга я понимаю, и если я смогу удержать в голове достаточно ходов, прежде чем серое вещество превратится в швейцарский сыр, я, возможно, смогу что-то запрограммировать. Чёрт возьми, Боб, ты же маг\! Придумай что-нибудь\! Но всё размывается, когда тебе больно. Как и большинство моих коллег, я лучше всего работаю в тёплом уютном офисе, с огромным монитором на столе и банкой принглс перед собой. Я начинаю ругаться шёпотом, на среднем энохианском: этот язык годится только для проклятий. (И для приказов ходячим мертвецам.)
Мы останавливаемся, затем слышен скрежет открывающихся дверей. Я переезжаю через порог — лифт, кажется. Затем мы начинаем спускаться. Чёрт, лифт. Мы под землёй. Этого мне только не хватало. Я зол. Я также в ужасе, и мне больно, и кружится голова, и меня тошнит. Сердце колотится.
«Вы проснулись, мистер Ховард?» — щебечет Жизнерадостная Джонкилл, демоническая принцесса из Слоун-сквер.
«М-м-м», — говорю я. Пошла ты, было бы уместнее, но в моём нынешнем положении я чувствую себя неуверенно.
«Хвала Фараону\!» — это кто-то другой: мужской голос, не Джулиан. Наблюдай, Ориентируйся — окей, тебе присвоено временное обозначение Козлоёб №3. «Что с его рукой?»
«Полуночный перекус, неужто не ясно», — отвечает Джулиан откуда-то от моих ног. «Всевышний уже здесь?»
«Да, — говорит №3. — Вас ждут».
«Ой\!» — взвизгивает Джонкилл. Она тычет меня в рёбра сильнее, чем нужно: «Ты сейчас увидишь Мамочку\! Разве это не волнующе?»
Я понимаю, что ответ «нет» может обидеть, и держу рот на замке. Я пытаюсь связать воедино Слова Команды, чтобы заставить нежить повторять поведенческий цикл — эй, Мамочка? Картинки линии канканирующих трупов в бинтах проносятся в воображении. Дурак, они тебя убьют. Сосредоточься\! Та часть меня, которая следит за происходящим и врубилась в эту очень неприятную реальность, паникует из-за вялой отстранённости, охватывающей остального меня. Он делает попытку завладеть моими губами: «Где… мы…?» — слышу я свой хрип.
Лифт со скрежетом останавливается, и я чувствую прохладный сквозняк, когда двери открываются.
«Бруквудское кладбище. Вы здесь бывали раньше? Это просто изумительно\! Это самый большой некрополь в Англии, он занимает более восьми квадратных километров, и здесь похоронено более четверти миллиона человек\! Это наша секция — раньше она принадлежала Древнему и Почётному Ордену Колесных Мастеров, ещё в восемнадцатом веке…»
«Тише, — говорит №3. — Не надо ему этого рассказывать».
«Не понимаю, почему нет, — обиженно говорит Джонкилл. — Всё равно ведь не сбежит?»
Верно, напомни мне, что я обречён, посмотрим, будет ли мне дело. Эй, разве Бруквуд не там, где заканчивалась Некрополитен-лайн? О, логично. Культисты построили свою чёртову штаб-квартиру прямо на источнике энергии для той ley-линии, которой они меня ловили. И, давайте смотреть правде в глаза, район хороший. Здесь проблем с преступностью практически нет, местная полиция ведёт себя тихо, здесь мёртвая тишина…
Меня вывозят в то, что, я почти уверен, является подземным уровнем. Лифт в мавзолее? Не имеет смысла. Так что это, вероятно, здание морга, заброшенное и перепрофилированное. Я стараюсь не подавать виду, что по спине бегут холодные мурашки, пока они везут меня по короткому проходу, затем останавливаются.