Она замолкает. В отчаянии? Или смирившись?
«Ты хочешь сказать, что если изнасилование неизбежно, нужно расслабиться и попытаться получить удовольствие. Так?»
Она сверкает на меня глазами, на мгновение в них кровь: «Нет\! Я не за… за получение удовольствия. Меня интересует выживание, Боб, достижение соглашения. Выживание любой ценой и обеспечение непрерывности человеческой расы — вот о чём сейчас Братство Чёрного Фараона. Я не буду тебе врать, отрицая, что наша история ужасна, но мы меняемся со временем. Наша цель на самом деле твоя цель, если задуматься».
Что для меня — заявление «О чёрт» с латунными колокольчиками. Это не то чтобы у меня не было своих тихих, грызущих сомнений по поводу методов и целей Прачечной, и её периодической склонности заменять прогресс круговыми пинаниями задниц. Ирис чертовски хороша в своём деле. Разве я не думал раньше, что пойду за ней в ад, если…
— Если бы я не слышал эхо голоса Мо, напоминающего мне: «тела культистов уже съели лицо светловолосой учительницы и большую часть её левой ноги, но маленький сомалийский мальчик всё ещё кричал»…
«Ты использовала фразу, — тихо говорю я. — Не думаю, что она значит для тебя то же, что для меня. Любой ценой». Я ставлю банку с энергетиком. Я её осушил, но всё ещё истощён, и боль всё ещё прячется, сразу за гранью моего восприятия. Плюс, я чувствую себя опустошённым, бессчётное количество лет старше своего возраста. «Подразумевая, что цель оправдывает средства».
«Именно так». Ирис кивает. «Итак. Ты присоединишься к нам по своей воле?»
Я обдумываю её вопрос с должным весом. «Иди на хрен».
Она вздыхает. «Не будь ребёнком, Боб. Ты мне нравишься, но я не позволю твоему эгоистичному приступу раздражения стоять на пути выживания человечества». Она встаёт, собирает свою мантию и проходит мимо меня. «Приведите его», — приказывает она.
Сильные руки культистов хватают меня под плечи и поднимают. Я не в том положении, чтобы сопротивляться, пока они выводят меня за ней. «Что ты собираешься со мной сделать?» — кричу я ей вслед.
Она замирает перед дубовой дверью, утыканной тяжёлыми железными гвоздями. «Боюсь, мне придётся тебя принести в жертву, — извиняющимся тоном говорит она, — чтобы Пожиратель Душ мог ходить по коридорам Прачечной в твоей быстро продвигаемой по службе шкуре. Мне правда жаль, дорогой. Обещаю, я постараюсь сделать так, чтобы было как можно менее больно».
Дверь открывается перед ней, и они тащат меня вниз, в катакомбы.
15. МЕРТВЕЦ ИДЁТ
НА КУХОННОЙ ДОСКЕ ЛЕЖИТ НАДКУСАННЫЙ БУТЕРБРОД, РЯДОМ С ЭЛЕКТРИЧЕСКИМ ЧАЙНИКОМ — ПУСТОЙ ПАКЕТ ИЗ-ПОД МОЛОКА, и для наблюдателя в углу комнаты этот бутерброд — вещь, внушающая ужас.
Мо смотрит на него почти минуту. Затем очень осторожно поднимает верхний ломтик хлеба. Листья салата, нарезанный помидор и либо курица, либо индейка — не ветчина. Она глубоко вздыхает, на мгновение вздрагивает, затем движется дальше. Фабричная курица с обрезанным клювом, не оглушённая должным образом на бойне — это объясняло бы тень в левом окуляре её очков. Не нужно вспоминать тот туннель в Амстердаме и то, куда он вёл…
Вот он: типичный лондонский семейный дом. Недавно отремонтированная кухня, столовая со стеклянными дверями, выходящими на внутренний дворик в саду, гостиная с эркером на фасад, лестница в прихожей, чулан под лестницей, боковая дверь в гараж, спальни и ванная наверху. Откуда же тогда этот подкрадывающийся ужас?
Мо крадётся по гостиной, как тень возмездия, подняв скрипку наизготовку. На полке над плазменным телевизором стоит ряд книг. «Менеджмент для чайников», «Сила позитивного мышления», «Книга мёртвых имён» — она замирает. «Какого хрена?» — очень тихо говорит она. Она видела это и раньше, в несекретной секции архивов: это перевод сэра Ричарда Бёртона «Аль-Азиф», исходный текст, на который ссылался безумный pulp-писатель из Провиденса, переименовавший его в «Некрономикон». Ничего особо значительного — это в основном бессвязный бред шизофреничного поэта, выкурившего слишком много гашиша — но в пригородной гостиной это так же неуместно, как основной боевой танк на главной улице.
Снаружи доносится гул, похожий на тяжёлый грузовик. Мо смотрит в окно как раз вовремя, чтобы увидеть мелькание синих проблесковых маячков. Комок напряжения покидает её плечи. Она выходит в прихожую, к входной двери, и замирает.