Неправильный ответ. Ирис качает головой. Но она всё ещё улыбается. «Не сейчас, — говорит она. — Не до завершения обряда подчинения». Обряда подчинения? О-о.
«Обряд завершён, — говорю я ей, надеясь, что она купится. — Кровь и вино…»
«Не думаю». Она остро смотрит на меня, и я вижу что-то зеленоватое, отражённое в её глазах. Что-то позади меня? Она поворачивается обратно к своему алтарю, прежде чем я успеваю сообразить, идёт к передней части своей паствы. «Принесите мне жертву, чистую сердцем и душой\!» — кричит она.
И тогда начинается настоящее шоу ужасов.
ОНИ КУЛЬТИСТЫ. ХУЖЕ: ОНИ БРАТСТВО ЧЁРНОГО ФАРАОНА, ненавидимые и преследуемые везде, где они предстают перед ужаснувшимся взором обычных людей.
Почему?
Есть порочная и зловещая легенда, дошедшая до нас из древней истории: легенда о кровавом навете. Это регулярная, повторяющаяся клевета, которая эхом разносится сквозь века, бросаемая в аутсайдеров, когда требуется предлог для погрома или другой формы массовой резни. Кровавый навет — это шёпот, говорящий, что чужаки приносят в жертву младенцев и пьют их кровь. Есть варианты: младенцев крадут из добропорядочных христианских семей, кровь запекают в хлеб, младенцы — это их собственное инцестуозное отродье из тел их собственных дочерей. Ни одно украшательство не является слишком гнусным или гротескным, чтобы не найти своё место в кровавом навете. Чаще всего жертвами становятся евреи, но его использовали против многих других групп — катаров, зороастрийцев, кулаков, коммунистов, кого угодно. Римляне регулярно использовали его против ранних христиан, и, без сомнения, украли его у кого-то другого. Его происхождение теряется в древности, но единственная цель кровавого навета — мотивировать тех, кто в него верит, сказать: «Эти люди не такие, как мы, и нам нужно убить их, сейчас».
Я всегда думал, что это всё, что нужно.
Но теперь я знаю лучше; я стал свидетелем истока кровавой легенды и видел её практикующих в действии.
И я всё ещё в их руках.
16. ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, НЕСКОЛЬКО ВЫШЕ МОЕЙ ГОЛОВЫ, ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ, КОГДА РИТУАЛ ИРИС ДОСТИГАЕТ ЗАВЕРШЕНИЯ:
Бенджамин расхаживает вокруг Часовни Древнего и Почётного Ордена Колесных Мастеров, раздувая ноздри, чтобы вдохнуть сладкий летний ночной воздух, тяжёлый от пыльцы и сладкий от запаха свежескошенного сена.
Бенджамин — мягкий, обходительный консультант по управлению долгами из Эппинга, и у него всё очень хорошо, спасибо. Он занимается по полчаса каждое утро в тренажёрном зале под своим комфортабельным офисом; затем идёт на работу, где помогает компаниям, попавшим в беду, находить способы и средства улучшить свои методы удержания денежных средств. Вечера он проводит, организуя общественные мероприятия под эгидой своей местной церкви (которую соседи считают слегка странной, но в целом дружелюбной и услужливой), а иногда, по выходным, играет в церковной команде по пейнтболу.
Эппинг — одна остановка от станции Баркинг, и именно так соседи подумали бы о нём, если бы могли видеть его сейчас, в чёрном плаще члена совсем другого Ордена, с оружием, стреляющим чем-то посущественнее, чем краска.
Григорий, напротив, совсем не мягкий. Григорий — агрессивный молодой головорез из трущоб Нижнего Новгорода, рождённый в год распада Советского Союза и выросший полудикарем среди руин лесной и сталелитейной промышленности. Призванный в российскую армию в восемнадцать лет и подвергнутый двенадцати месяцам жестокой подготовки, он проявил недюжинные способности к вырезанию ваххабитских партизан в холмах Кадарской зоны во время дагестанской войны. Уже намеченный к повышению до сержанта, он был вместо этого зачислен в Спецгруппу «В» («Вымпел»), подразделение специальных операций ФСБ, где его обучили немецкому, арабскому и шестнадцати различным способам задушить человека его собственными кишками.
Григорий не играет в пейнтбол; Григорий убивает людей.
Вот Григорий, ползущий бесшумно сквозь кусты, стараясь не наступать ни на какую ветку, которая могла бы хрустнуть, и не потревожить лиственные кусты, которые могли бы зашелестеть в темноте. Он регулярно останавливается, бросая взгляды в стороны, чтобы сохранять ситуационную осведомлённость и позиционирование относительно своих товарищей, не слишком вырываясь вперёд и не отставая от линии наступления. Радиосвязью они не пользуются; редких вспышек красного светодиодного фонарика или уханья лесной неясыти более чем достаточно. Григорий замирает перед открытым пространством парковки перед часовней, ожидая, пока охранник завершит обход. В ожидании он перепроверяет свой арбалет. Ложе сделано из чёрной смолы, и лук оснащён множеством блоков. Это охотничий арбалет, тонко настроенный для охоты на ту дичь, которая стреляет в ответ очередями; он абсолютно бесшумен и мечет болт с цианистым наконечником, способный пробить пять сантиметров кевларовой брони.