Качаю головой. «Клянусь здоровьем и надеюсь сдохнуть, это была честная ошибка».
«Ладно». Глубокий вдох. «Я здесь только чтобы заполнить с тобой бумаги и задать вопросы. Если будет принято решение о проведении расследования, я заявлю о конфликте интересов и отстранюсь. Тебя это устраивает?»
На мгновение среди мрака и страха вспыхивает благодарность. «Честно».
Ирис возвращается, проталкивая в дверь ещё один шаткий офисный стул. (Я ценю это. Большинство моих предыдущих менеджеров послали бы подчинённого сделать это за них; реально впрягаться и делать дело было ниже их достоинства. Я всё ещё делаю заметки о стиле Ирис, хотя прямо сейчас моя карьера не выглядит особенно многообещающей.)
«Вы готовы начать?» — спрашивает Джо.
Киваю.
Джо достаёт блокнот, диктофон, затем своё служебное удостоверение. Она поднимает его, и мой взгляд приковывается к нему, с нарастающей, пронзающей болью во лбу, будто между ушами поселился рой пчёл. «Властью, данной мне именем государства, клятвой служения, которую ты принёс под страхом смерти своей души, я связываю тебя говорить правду, только правду и ничего, кроме правды».
Не прошу и не приказываю, а связываю. Язык распухает, будто у меня аллергическая реакция. Я кое-как киваю.
«Назовите своё имя, звание и дату рождения».
Чувствую, как шевелятся губы, и слышу голос, произносящий это. Ирис внимательно смотрит на меня, её выражение трудно прочесть. Всё в порядке: я чувствую себя комфортно онемевшим. Хочу сказать ей, но мой голос сейчас никак не связан с моим разумом.
«Вчера утром, четырнадцатого июня, вы встречались с Особым уполномоченным Энглтоном в его кабинете. Опишите встречу».
Забавно, я и не знал, что могу запомнить столько деталей. Но гейс вытаскивает это из меня в течение полутора часов, и к концу Джо кривится и морщится, пока её рука паучьими перебежками заполняет страницы отчётного блокнота, стенографируя дословно — я не единственный, чьи мышцы не подчиняются мне, пока действует поле отчёта.
Наконец она снова переводит дыхание. «Есть ли что-то, что вы хотели бы добавить к протоколу?» — спрашивает она, переворачивая новую страницу.
Мой рот снова открывается почти без моего желания: «Да. Мне очень жаль». Челюсть захлопывается слышным щелчком.
Она сочувственно кивает: «Да, полагаю, это так». Закрывает блокнот с отчётом с дёрганьем, произносит: «Отчёт окончен», и выключает диктофон.
Ирис обмякает. Мгновение спустя я делаю то же самое, затем Джо присоединяется к нам. Защитные чары на обложке её папки R60 и диктофоне светятся почти так же ярко, как зачарованная приборная панель в Ангаре Шесть. «Ч-что теперь будет?» — спрашиваю я. Горло саднит.
Джо смотрит на Ирис, которая снова поднимает ту бровь — ту, что может заставить замолчать комитеты или напугать демонов до подчинения.
«Я отвезу это в Оскар-Оскар и сделаю копии под печатью. Одна идёт в Отдел кадров» — я стараюсь не морщиться — «одна — Аудиторам, и одна — в Отдел внутренних расследований. Все остальные участники инцидента проходят через ту же процедуру. Внутренние следователи собирают расшифровки — и спецзаключение коронера о жертве — и передают в Комитет по инцидентам, который расследует и устанавливает причину события».
Облизываю губы. «А потом?»
Джо неловко пожимает плечами. «Если они найдут, что причиной была халатность, они перебрасывают это обратно в HR для административного взыскания. Если припишут злому умыслу, могут поручить Внутренним расследованиям возбудить дело в Чёрных Ассизах, но для этого нужны доказательства реального преступного намерения. А, и они копируют выводы в Отдел охраны труда, чтобы ООТ мог выпустить инструкции по предотвращению повторения. Тем временем Аудиторы получают шанс вмешаться, если что-то привлечёт их жуткое внимание. Но в основном всё так».
Она произносит это с идеальным покер-фейсом.
«А на практике…?» — подталкивает Ирис.
«Вы правда хотите…? Ну, хм». Джо косится на меня. «Я не собираюсь гадать за Комитет по инцидентам, но, судя по всему, это похоже на простую ошибку перегруженного работой сотрудника, которого не полностью проинструктировали и который спешил вернуться к другим обязанностям. Если окажется, что жертва не была уполномочена находиться в Ангаре Шесть, то сотрудник отчасти вне подозрений. Но Господи, Боб\!»
Её самообладание даёт трещину; я понурил голову перед её ужасом.