Восставшие мертвецы в основном бегут, убираясь с пути грузовика, который ревёт и скачет по дороге. Это музыка делает своё дело; Мо стоит на крыше, полностью поглощённая отслеживанием мелодии. Рихард Вагнер, говорят, ненавидел скрипачей: кровь капает с её кончиков пальцев, когда жуткие внепространственные резонансы её интерпретации одного из его самых известных произведений вытягивают в бытие звук целой струнной секции — и медное эхо, отражающееся от металлических бортов грузовика.
Грузовик с хрустом переезжает скелетные останки, лежащие рядами вокруг часовни, безмолвные и неподвижные. Несколько тел, менее повреждённых, чем остальные, лежат рядом с минивэном; другие сгрудились у двери в здание, которая приоткрыта. Среди скелетированных форм лежит несколько менее истощённых фигур: из них большинство носит следы огнестрельных ранений.
«Сдай задом к двери», — говорит Барнс водителю. Переключаясь на общий канал: «Ладно, заходим. Стандартный протокол входа при массовой одержимости. Страшный и Хоу, ваша очередь. Доктор О'Брайен, пора слезать с крыши. Вы можете идти со мной, как только мы расчистим путь. Посмотрим, с чем мы имеем дело».
Солдаты высыпают из задней части грузовика в ярко-жёлтых защитных костюмах, МП5 наготове. Тела так плотно набиты вокруг ступеней к часовне, что они бегут по грудным клеткам и завёрнутым в плащи торсам по пути к открытой двери.
Сверху раздаётся очередь выстрелов: двое солдат падают на колени и отвечают прицельной очередью. Фигура в чёрном падает с линии крыши. Один из солдат бросает что-то вверх и за карниз; остальные укрываются, когда взрывается осколочная граната.
«Что там наверху?» — Мо пытается спросить, крича Барнсу в ухо.
«Плохие парни». Барнс хищно ухмыляется. «А». Он касается наушника, вставленного в левое ухо: «За мной». Стрельба защитников на крыше прекратилась, когда он выходит из задней части грузовика и направляется ко входу в часовню. Мо следует за ним со скрипкой наизготовку. Они на полпути через десятиметровый промежуток, когда силуэт вываливается из-за угла здания и бросается на майора. Барнс вскидывает свой ХК-5 и всаживает аккуратную очередь из трёх патронов в центр туловища нападающего; к тому времени, как смычок Мо касается жутко сияющей голубизной струны, флуоресценция в глубине глазниц ревенанта начинает угасать. «Чёртовы фанаты, вечно ждут за кулисами…» — Барнс склоняет голову набок, прислушиваясь. «Доктор О'Брайен? Сюда, быстро».
Они внутри через секунды, и один из солдат закрывает за ними тяжёлую дубовую дверь. Зал часовни полон тел, давно умерших и свежих, вперемешку лежащих друг на друге в беспорядочных объятиях. Некоторые из свежих тел голые: в инфракрасном зрении солдата они всё ещё светятся теплом тела.
«Будьте начеку, некоторые из них добрались до двери», — комментирует Хоу по открытому каналу. Пара тел всё ещё сжимают громоздкие автоматические дробовики с барабанными магазинами: один, в заметно более профессиональном камуфляже, чем остальные, держит российский автомат АКС-74. Ни одно из них, однако, не движется. Пожиратели насытились и ушли дальше.
«Люк здесь, сэр\!» — один из бойцов машет рукой, указывая на приподнятую дверь.
«Зачистить, — говорит Хоу. — Аккуратно, наш парень может быть ещё там внизу». Он не говорит того, чего все боятся: следующая живая душа, которую они встретят в этом городе мёртвых, будет первой.
Когда солдаты входят, что-то бежит на них из туннеля, пугающе быстро. Очередь автоматной очереди. «Стоять\!» — кричит Хоу, когда ревенант разлетается в клубящемся дожде пыли и костей. «Электрошокеры\!» — пара бойцов выходит вперёд, держа в руках тяжёлые модифицированные скотогонные прутья — электрические шоковые жезлы, настроенные генераторами сигналов, чтобы ослаблять хватку внепространственных ужасов на их ходячих носителях. Слышны треск и искрение, когда они проверяют свои инструменты.
«Думаете, он там внизу», — тихо говорит Мо.
Майор Барнс кивает. «Культисты. Для ритуалов они уходят под землю».
Впереди Страшный спускает курок своего шокового жезла, искря контакты: он ухмыляется Хоу. «Люблю запах…»