«Я больше не совершу такой ошибки», — бормочу я, затем пытаюсь проглотить язык.
«Никакой «следующий раз» не будет», — горячо говорит Джо. «О чём ты только думал, Боб?»
«Я не знаю\!»
Ирис встаёт. «Спасибо за уделенное время, мисс Салливан». Она поворачивается к двери, прозрачно намекая Джо, что пора уходить.
«Я ухожу», — защищающимся тоном говорит Джо, вставая. «Увидимся, Боб. Надеюсь, при более счастливых обстоятельствах».
Я киваю, когда она уходит. Ирис снова садится и смотрит на меня, хмурясь. «Что же нам с тобой делать?» — спрашивает она.
«М-м. Я не понимаю?»
«Для начала ты берёшь оставшуюся часть недели выходных, — говорит она, и выражение её лица не оставляет сомнений, что даже думать о спорах бесполезно. — И когда ты вернёшься в следующий понедельник, и ни днём раньше, ты отстраняешься от оперативной работы до конца месяца».
«Но Борису не хватает рук, и Энглтону нужно…»
«Им нужно, чтобы ты был в здравом уме и пригоден к работе и в следующем месяце, — резко говорит она. — И в следующем году. Ты можешь подхватить ту работу с кабелями, которую согласовывал, и рутинное обновление серверов, но никаких вылазок с изгнанием демонов и отстрелом коров до дальнейших распоряжений. Пара месяцев скуки тебе не повредит, и, что более важно, если это снимет стресс с твоих плеч, чтобы ты был менее склонен к ошибкам, я бы назвала это победой. А ты?»
Я морщусь, но киваю.
«Отлично». Она слегка расслабляется. «Ты, наверное, удивляешься, почему я с тобой в белых перчатках. Ну, на случай, если ты не заметил, ты теперь в центре расследования смертельного инцидента. Может, ты выйдешь из него с незапятнанной честью, а может и нет, но это будет держать тебя в стрессе. Когда люди в стрессе, они чаще обычного совершают ошибки, и я не думаю, что ты исключение. Так что я не позволю тебе браться за опасные задания, пока это не рассосётся. Если ты облажаешься и дашь себя убить — говоря как твой линейный руководитель — я последую за тобой до самого ада и отпинаю тебя по серным ямам. Потому что позволить тебе совершать дальнейшие ошибки из-за стресса было бы не только предотвратимой, а значит, бессмысленной тратой — это было бы пятном на моей репутации». В её глазах странный, опасный блеск. «Мы с тобой на одной странице?»
Я снова киваю, чуть менее неохотно.
«Хорошо. А теперь вали домой и предоставь ущерб мне». Она выдавливает напряжённую улыбку, и я готов разрыдаться. «Давай, давай, для этого я здесь. Брысь\!»
Я намёки понимаю: я брысь.
ИСТИНА, НЕ ТРЕБУЮЩАЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ: ЗДРАВОМЫСЛЯЩИЙ СОТРУДНИК, ОБЛАДАЮЩИЙ РАССУДКОМ, НУЖДАЕТСЯ В ХОРОШЕМ МЕНЕДЖЕРЕ.
К сожалению, также верно и то, что хорошее управление немного похоже на кислород — оно невидимо, и вы не замечаете его присутствия, пока оно не исчезнет, и тогда вам становится плохо. У Прачечной бессистемный и неэффективный подход к подбору персонала: если вы знаете слишком много, вас призывают. Quid pro quo — нам приходится довольствоваться тем, что есть; следовательно, не стоит удивляться, узнав, что качество нашего менеджмента, как известно, случайно, регулируется лишь крошечным клочком протокола госслужбы, прилипшим к организации, и конвульсивными попытками Отдела кадров замять самые вопиющие безобразия.
Как я уже отмечал, у меня была несчастливая история с менеджерами. Я не командный игрок, дураков не терплю, и не люблю мелкую офисную политику. В обычной корпорации меня бы, наверное, уволили, но Прачечная работает иначе; поэтому меня передают от менеджера к менеджеру, как только они понимают, кто я такой, словно утешительный приз в игре в горячую картошку.
Ирис появилась однажды утром и въехала в угловой внутренний кабинет, который временно освободил Борис — он был в командировке за границей, делал что-то секретное для МИ5 — со своим велосипедным шлемом и фотографией мужа на его «Харлее» в рамке, и книжной полкой, состоящей из «Мифического человеко-месяца» и подборки учебников по математике. Прошла целая неделя, прежде чем она за кофе с датской булочкой сказала мне, что она мой новый линейный руководитель, и не могу ли я что-то подсказать, чтобы облегчить ей работу?
После того как она убрала нашатырь и я смог сесть, я признался, что да, есть пара мелочей, требующих небольшой корректировки. И — кто бы мог подумать? — раздражающие пустяки вскоре исчезли.
С самыми большими моими головными болями Ирис ничего поделать не могла — будучи секретарём Энглтона, я постоянно таскаю его чемоданы, — но она даже умудрилась заставить его немного сбавить обороты в апреле, когда у меня было накладок с двумя одновременными заседаниями координационных комитетов (одно в Лондоне, другое в Бельгии), а он хотел, чтобы я пошёл рыться в хранилище в поисках файла, настолько жизненно важного, что в последний раз его видели в середине 1950-х, слегка погрызенного мышами.