Следующая мысль: Не стоило подходить так близко. Но к тому времени я уже на выходе из магазина, сжимая в руках пакет и чек, который говорит, что я пробил в своем банковском балансе дыру, достаточную, чтобы Мо в этом месяце было о чём поругаться, к вящей выгоде акционеров Apple.
Я крадусь домой, поджав метафорический хвост, сжимая свой блестящий новый Айфон как утешительный приз за отсутствие настоящей жизни.
ЧЕТЫРЕ ЧАСА ДНЯ, ПРОХЛАДНЫЙ ДОЖДЬ ПРИНЁС СВОЙ БУРЛЯЩИЙ груз воды в переполненный жёлоб над кухонным окном, и я сижу за столом с ноутбуком и свежевзломанным Айфоном, когда звонит дверной звонок.
(Вы ведь не ожидали, что я не взломаю айфон, чтобы запускать на нём неподписанные приложения, правда? Это было бы совсем не весело\!)
Я встаю и вразвалочку иду к крыльцу.
«Сюрприз\!» — Это пара знакомых лиц. Пинки держит зонт, пока Брейнс тащит ко мне две пивные бочки.
Я делаю шаг назад. «Эй, в чём дело?»
«Бойся гиков, пиво приносящих». Пинки склоняет голову набок и безумно смотрит на меня, пока Брейнс направляется прямиком к кухне и освобождает место на стойке. «Мы прослышали о твоей оплошности и решили, что тебе может пригодиться компания».
Пинки и Брейнс: бывшие — соседи по квартире из ада, если не из пекла. Я жил с ними в одном доме, в те времена, когда ещё встречался с Мхари. Они — под стать друг другу гики, работающие сейчас в Техподдержке (отдел «Гизмос», директорат «Грязные трюки»). Брейнс занимается железом, Пинки — человеческим фактором и доставкой с изюминкой, и оба ходят на гей-парад в Риджентс-парке каждое лето, хотя им уже и не нужно так открыто демонстрировать свою ориентацию, чтобы сохранить допуск.
Голос из кухни: «Эй, кто впустил сюда эту штуку?»
Я поспешно возвращаюсь внутрь. «Моя. С сегодняшнего дня».
«Моя, прелессссь». Брейнс склонился над моим новым телефоном. «Уже взломал? Я тоже проводил кое-какую оценку этих штук, выглядят многообещающе…»
«Не глупи». Я смотрю на пивные бочки. Он выстроил их рядом с раковиной. «Эй, это же не нитро-прессованные».
«Верно, они каск-кондишинед\!» — гордо говорит Брейнс. «Обычно их нужно оставить на двадцать четыре часа, чтобы выстоялись, после того как воткнёшь кран, но с этим…» — он достаёт из одного водонепроницаемого кармана самодельную коробочку с электроникой, — «можно сократить ожидание до шестидесяти минут».
«Что это?» — замираю я. «Если это временной мультиплексор, должен предупредить: в прошлый раз, когда у нас была такая штука, Мо пришлось забить содержимое холодильника до смерти крикетной битой — она была очень недовольна…»
«Не, это ультразвук». Он включает его, ставя на первую бочку, и я чувствую, как сводит челюсти. Ультразвук-то ультразвук, но есть в нём какие-то низкочастотные гармоники, неприятно напоминающие комара размером с «Боинг-737».
«Выключи, пожалуйста».
Пинки делает с зонтом что-то странное, выворачивая его наизнанку через собственную середину — я удивляюсь: Это правда зонт-лента Мёбиуса? — и он исчезает, остаётся только корявый черенок, который он вешает на внутреннюю дверную ручку. Моргаю. «Чем обязан?»
«Ирис сказала, тебе не помешает компания», — невозмутимо говорит Брейнс, когда мой телефон чирикает и исполняет входящий танец на стойке. Я хватаю его. Сообщение от Мо: НЕОТЛОЖНАЯ РАБОТА ЗАДЕРЖИВАЕТ, НЕ ЖДИ.
На мне может и нет сейчас амулета на шее — я не задержался в офисе достаточно долго, чтобы получить замену тому, что поджарил вчера, — но это не моя единственная защита, и прямо сейчас моя железа «это подстава» пульсирует болезненно. «Это подстава, да? Что происходит?» — я смотрю в сторону прихожей, ожидая, что дверной звонок снова зазвонит и на пороге появятся Борис и Энди вместе с вводными по какой-нибудь безбашенной операции…
«Не глупи, Боб», — чётко говорит Брейнс. «Ирис только что узнала, что твою благоухающую женушку вызвали на происшествие в Амстердам, и она подумала, что кому-то стоит составить тебе компанию сегодня. Святая Мо должна вернуться завтра; а пока мы вытянули короткую соломинку». Он указывает на пиво. «Прям как в старые добрые времена, а?»