Как бы то ни было, суть в том, что такие вещи просто не делаются, по крайней мере, без какой-либо степени предупреждения, особенно с тем, кто взял больничный на остаток недели — я чувствую себя откровенно раздражённым. Это непрофессионально. Мне просто повезло, что Мо поняла, что что-то не так, и схватила свою скрипку вовремя, чтобы вырубить его. Она, может, и бледная и трясущаяся после — чего-то очень плохого, я догадываюсь — но она боец, и её рефлексы такие, каким моим никогда не быть.
Когда мы возвращаемся домой, наш дом уже кишит призраками. Целая команда Водопроводчиков работает, перепрошивая периметральную защиту и нанося знаки исключения на оконные рамы. Энди сидит за кухонным столом, барабаня пальцами, его дипломат открыт, что делает это официальным: ситуация достаточно серьезна, чтобы вытащить начальство с места. «Боб, Мо, рад вас видеть\!» — Он звучит облегчённо, что тревожно.
«Освободительное Письмо». Я скрещиваю руки.
«Оно тебе не нужно». Энди смотрит на Мо. «Нравится нам это или нет, Боб теперь в деле КЛУБА НОЛЬ. По крайней мере, я предполагаю, что это то, что пришло за вами домой…»
«О Боже», — тяжело говорит она и выдвигает стул. «Боб, я правда не хотела…»
«Поздно, что бы это ни было». Я кривлюсь. Всё ещё чувствую лёгкую тошноту, но это в основном отголоски музыки — не сотрясение, просто немного погребальной песни — и мне тоже очень больно за неё. «Энди, что происходит?»
«Энглтон пропал», — говорит он со странной, едва заметной полуулыбкой, будто только что рассказал действительно грязную шутку и гадает, слышали ли вы вообще об извращении, на которое он намекает.
«Энглтон что?» — говорит Мо одновременно с тем, как я открываю рот, чтобы сказать то же самое.
«Он пропал. У вас есть какая-то информация… нет, наверное, нет». У него дёргается щека.
Мо тянется через стол и берёт меня за руку. Я почти не замечаю этого.
Энглтон — это просто краеугольный камень нашего департамента. Да, его положение окутано слухами и дезинформацией — для одних он просто ОСОБЫЙ УПОЛНОМОЧЕННЫЙ, занимающийся скучной и эзотерической работой в Анализе оккультных материалов; для других он участвует в оккультном эквиваленте контрразведки: но правда намного страннее. Энглтон на самом деле разговаривает с Правлением, которого никто во плоти не видел уже сорок лет. Он точильный камень, который оттачивает лезвие меча, которым, как им кажется, размахивают наши политические хозяева, когда говорят нам, что делать: попросту говоря, он крутой. Он не сердце Прачечной — ни один человек никогда не является незаменимым в любом хорошо управляемом агентстве — но он, вероятно, достаточно важен, чтобы, если он действительно пропал, события стали неприятно захватывающими.
«Что случилось?» — спрашивает Мо.
«Он пропустил сегодня утром совещание. Я пошёл проведать его — его не было в кабинете. Через пару часов я столкнулся с Салли Альварес из Бухгалтерии, и она сказала, что он тоже пропустил встречу. Тогда я начал расспрашивать, и выяснилось, что он не отмечался сегодня утром. Никто не видел его с тех пор, как он вчера вечером ушёл домой». Яркий, хрупкий тон Энди напоминает мне тонкий слой краски, нанесённый, чтобы скрыть зловещие трещины в штукатурке, которые со временем расширяются и смещаются…
«Почему ты не позвонил ему домой?» — спрашивает Мо.
«Потому что в его личном деле нет домашнего телефона\!» — Энди безумно ухмыляется. «Нет и адреса, если уж на то пошло, можете себе представить? В Отделе кадров вообще нет никаких контактных данных\! Только банковский счёт и абонентский ящик для корреспонденции».
«Но это…»
«Нелепо?» — улыбка Энди сползает. «Да, я бы так и сказал, но помните, мы говорим об Энглтоне. Вы кто-нибудь видели его вчера?»
Фраза «Да, видел» срывается с губ прежде, чем я успеваю сжать их. Мо бросает на меня испепеляющий взгляд. «Я ничего не скрываю, — говорю я ей. — Нечего скрывать\!»
Энди хватается за это, как за спасательный круг. «Расскажи мне. Всё».
«Особо и рассказывать-то нечего». Я откидываюсь на спинку стула. «Я уже шёл домой, но решил заскочить к нему по пути». Хмурюсь, затем морщусь, когда швы-бабочки на лбу говорят мне не быть идиотом. «Дело в том, что на днях… он послал меня в Косфорд посмотреть кое-что в ангаре…»