«Экзорцизм, который пошёл не так», — перебивает Энди.
«Нет, не экзорцизм — кое-что другое, в музее. Он обычно показывает, а не рассказывает: хотел, чтобы я увидел это, прежде чем он объяснит. Поэтому я заскочил поговорить с ним, потому что в итоге я так и не добрался до Ангара 12B. Он задвинул мне какую-то чушь про эскадрилью ВВС, которую расформировали в 1964-м, какую-то разведывательную часть, и дал мне несколько ссылок на файлы для изучения на следующей неделе. Эскадрилья 666, сказал он. Да, это было косвенно связано, но никак не поймёшь, что у него на уме, пока не проследишь за хлебными крошками, которые он для тебя разбрасывает — ты же знаешь, какой он, ум извилистый, как у трейдера деривативами. Потом он сказал что-то о том, что хочет, чтобы я замещал его в комитете с кодовым названием, что-то вроде КРОВАВЫЙ БАРОН».
«Чёрт. Во сколько это было?»
«Около двенадцати, двенадцати пятнадцати, думаю. Это было сразу после моей встречи с Ирис и Джо Салливан. А что?»
«Потому что он был на ежемесячном совещании Управления по системам сдерживания пандемий, которое длилось с двух до четырёх, по словам по меньшей мере шести свидетелей». Энди выглядит мрачно. «Что бы ни случилось, это был не ты». Он смотрит на Мо. «Во сколько тебе звонил Борис?»
Она вздрагивает и отдёргивает руку от меня. «Около полудня. А что?»
«Хм. Не сходится». Повисшая над ним тень грозит разразиться миниатюрной грозой. «Ты не сталкивалась с…» — он резко дёргает подбородком через плечо: в прихожей один из Водопроводчиков заново наносит кривую Дхо-Нха на стену транспортиром и рейсфедером, полным коллоидного серебра, — «…с этим до того, как, значит, это не то…»
«Чего не то?» — спрашиваю я.
Энди делает глубокий вдох.
«Энглтон пропал, работа преследует людей домой, а русские пытаются вернуть мертвецов в «тайник». Знаешь старую поговорку: дважды — совпадение, трижды — вражеские происки? Что ж, сейчас я думаю, она применима…»
«Наш гость был русским?» — Мо подаётся вперёд.
«Не знаю». Энди выглядит упрямо. «Ты поняла, чего он хотел?»
«Он всё время спрашивал что-то, — вставляю я. — По крайней мере, на двух разных языках, ни на одном из которых я не говорю».
«О, великолепно», — бормочет он. Потягиваясь, качает головой. «День пока что дерьмовый, будет и долгим. Не думаю, что есть шанс на чашечку чая?»
«Конечно — для тебя могу порекомендовать специальные травяные чаи, аконит и волчеягодник, хотя, если настаиваешь, могу заварить «Тетли»…»
«Чай «Тетли» подойдёт». Сарказм Мо пролетает мимо него, что является последним предупреждением, что Энди почти готов сдаться. Пора немного сбавить обороты, может быть, если он заслуживает.
«Я сделаю», — говорю я, вставая. «Итак, дай-ка подумать… Борис ведёт какую-то операцию под кодовым названием КРОВАВЫЙ БАРОН, которая связана с чем-то, происходящим в Амстердаме, для чего потребовалась Мо, и…»
Они оба качают мне головами. «Нет, нет», — говорит Энди, и:
«Амстердам был КЛУБОМ НОЛЬ, — говорит Мо. — Это побочное шоу, и… ты принёс письмо?» Энди достаёт конверт. Она кладёт его в карман. «Спасибо».
«Вообще-то всё сводится к ОПЕРАЦИИ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ», — тяжело говорит Энди. «Остальные операции — побочные проекты; КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ — вот где всё начинается».
«Да ну?» — небрежно спрашиваю я, хотя эти слова посылают холодок по спине.
«Да». Он невесело смеётся. «Похоже, мы могли работать, исходя из некоторых ошибочных оперативных предположений, — добавляет он. — Ситуация, кажется, ухудшается…»
ОПЕРАЦИЯ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ — ЭТО КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ КОНЦА СВЕТА.
Вы, наверное, заметили, что у нас с Мо нет детей. У нас даже нет кота, утешительного приза перегруженных городских представителей среднего класса. На это есть причина. Стали бы вы заводить детей, если бы точно знали, что через пару лет вам, возможно, придётся перерезать им глотки ради их же блага?
Мы, люди, живём на дне тонкой лужицы кислородно-азотного пара, прилипшей к поверхности средней каменистой планеты, которая вращается вокруг ничем не примечательной звезды в космосе, являющемся одним из многих. Мы не одиноки. Есть другие существа в других вселенных, других космологиях, которые мыслят, путешествуют и исследуют. И есть пришельцы в бездонных глубинах океанов, и обитатели в красной горячей тьме и давлении верхней мантии, которые страннее ваших самых цветистых галлюцинаций. Они пугающе могущественны, наследники тысячелетий технологической цивилизации; они строили звездолёты и открывали врата времени, когда ваши предки и мои колотили друг друга по голове камнями, решая вечный приматский спор о том, у кого член больше.