«Я хочу увидеть сырые данные Форда, — задумчиво говорит Мо. — Кто-то должен хорошенько их проработать в поисках артефактов».
«Ага».
Она ставит стакан и водружает на него коробку с шоколадом. «Если ускорение реально, у нас осталось всего несколько месяцев».
И вот в чём загвоздка. То, что обнаружил Форд — как сказал нам Энди — это ускоряющийся разрыв в вероятностной ультраструктуре пространства-времени.
Если он существует (если доктор Форд прав), первым признаком будет то, что это усилит эффективность всех наших таумургических инструментов. Но дальше темп будет быстро нарастать. Он предсказывает фазовый переход, как груда плутония, которая решила перейти от обычной критичности — состояния управляемого ядерного реактора — к мгновенной критичности — внезапному нежелательному выбросу энергии, наполовину между нормальной ядерной реакцией и ядерным взрывом. Никто этого раньше не предсказывал: мы все ожидали, что ОПЕРАЦИЯ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ включится с хлопком, а не с переходом длиной в недели, взрывом, а не расплавом. На несколько дней мы станем богами — прежде чем это разорвёт стены мира в клочья и впустит кошмары.
«Надо бы наилучшим образом использовать то время, что у нас осталось», — размышляет она вслух.
Я ставлю стакан и поворачиваюсь на бок, лицом к ней. «Да».
«Иди сюда», — говорит она, протягивая ко мне свободную руку.
За окном дикая тьма скребётся в наш хрупкий пузырь света и тепла, игнорируемая и временно забытая в нашем приматском неистовстве. Но её время придёт.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО МЫ ПРОСЫПАЕМ СЯ, ПО ОБОЮДНОМУ СОГЛАСИЮ, ПОЗДНО, ЗАТЕМ ВАЛЯЕМСЯ ПО КУХНЕ ЗА ПОЗОРНО ЗАТЯНУВШИМСЯ ЗАВТРАКОМ. Мо смотрит на меня, сонная, с удовлетворением, поверх пустой тарелки. «Мне это было нужно». Виноватый взгляд на пустую коробку из-под яиц рядом со сковородой на плите: «Моя талия не согласна, но желудок говорит «плевать».»
«Пользуйся, пока можно». У меня планы на выходные, включающие продувание недельной зарплаты на вещи, которые нам могут и не понадобиться: бурый рис, чечевица, консервированная фасоль, баллоны с походным газом. Я могу освободить для них место в нашем урезанном шуточной погребе, если выкину ржавый велосипед и кучу другого хлама, занимающего место… «Я подумывал зайти в офис сегодня днём».
«Но ты взял больничный», — указывает Мо.
«Ага, в этом и проблема». Я снова наполняю кружку кофе из френч-пресса.
«После того, что сказал Энди, я думаю, стоит хотя бы заглянуть в кабинет Энглтона. Посмотреть, не замечу ли я чего-то, что все остальные упустили, пока след не остыл. И мне нужно взять несколько файлов, чтобы было что почитать на выходных».
«Ты не приносишь работу домой». Она скрещивает руки, внезапно становясь упрямой.
«Такая мысль даже не приходила мне в голову». Я разыгрываю карту невинного выражения, и она отвечает мне мрачным взглядом. Я сдаюсь. «Извини, но мне также нужно кое-что почитать».
«Ты не приносишь работу домой\! У нас всё равно нет сертификации».
«Есть — со вчерашнего дня это объект второго уровня безопасности», — указываю я. «Я не приношу домой ничего секретного, просто архивные материалы из хранилища. У них гриф «конфиденциально», но они такие старые, что почти готовы получать пенсию. Строго исторический интерес, только и всего».