Ирис морщится. (Я морщусь внутренне: если бы у вас были наши счета за отопление прошлой зимой, вы бы тоже морщились.) «Хватит о макро-картине, если вы не возражаете. Что насчёт микро-картины?»
«Активность ФСБ в Лондоне неуклонно растёт с 2001 года». Я пожимаю плечами.
«Убийство Литвиненко, тот неловкий случай с женой-приманкой в Москве в 2005-м, дипломатические высылки; старое противостояние всё ещё тлеет под поверхностью. Но КРОВАВЫЙ БАРОН для меня нов, признаю».
Я смотрю на папку на столе передо мной. «В общем, есть организация. Мы не знаем их настоящего обозначения, потому что никто, кто хоть что-то о них знает, никогда не перебегал, и они не разговаривают с незнакомцами, но люди называют их Тринадцатым управлением — не путать с оригинальным Тринадцатым управлением, которое было переименовано в Пятое управление ещё в 1960-х. Мерзкие типы — они отвечали за мокрые дела, мокрые дела.
Нынешние носители этого имени, по-видимому, отделились от КГБ ещё в 1991 году, когда КГБ реорганизовали в ФСБ. Они независимое крыло, во многом похожее на нас».
Прачечная изначально была частью УСО, ещё во время Второй мировой войны; мы — та часть, которая продолжила существовать, когда УСО официально расформировали после окончания боевых действий.
«Они — российское ОККУЛЬТНОЕ агентство, занимающееся демонологией и оккультной разведкой. В основном они сидят дома, и их деятельность предположительно сосредоточена на внутренних вопросах безопасности. Но в последнее время наблюдается огромный всплеск — беспрецедентный — зарубежной активности. Сотрудников Тринадцатого управления замечали посещающими публичные архивы, прочёсывающими библиотеки, посещающими аукционы исторических памятных вещей и контактирующими с лицами, подозреваемыми в наличии связей с бывшим головным агентством ещё до конца реальной холодной войны. Они сосредоточились на Лондоне, но также заметны в Таллинне, Амстердаме, Париже, Гданьске, Улан-Баторе… список не имеет никакого очевидного смысла».
Я сглатываю. «Это всё, что у меня есть, но там есть ещё кое-что, не так ли?»
Все смотрят на меня, кроме Густаффсона, который наблюдает за Ирис. Она кивает. «Это общая картина. Викрам?»
Чоудхури с любопытством смотрит на меня. «Мистер Ховард заменяет доктора Энглтона в этом комитете?»
Я чуть не проглатываю язык. Ирис выглядит смущённой. «Доктор Энглтон в настоящее время недоступен, — говорит она ему, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Есть кадровые вопросы. Мистер Ховард его замещает».
О, Иисусе. Матрёшки внутри матрёшек — члены комитета, которых не ввели в курс дела, русские секретные демонологи, холодная война 2.0. Во что я ввязался?
«О Боже». Чоудхури кивает, успокоенный. «Позвольте выразить мои соболезнования». У него перед собой толстая папка; он постукивает по её содержимому, выравнивая его мелкими, суетливыми движениями. Его костюм чёрный и блестящий, как у консультанта из EDS в старые времена.
«Итак. Мы отслеживали ряд интересных финансовых аспектов деятельности КГБ. Похоже, они тратят деньги как воду — мы запросили информацию по IBAN-транзакциям и кредитным картам мобильных агентов, которых мы идентифицировали, и хотя они не разбрасываются деньгами на глупые предметы роскоши, они определённо накручивают мили для часто летающих пассажиров. Один из них, агент Курчатов, умудрился налетать полмиллиона километров только за последние девять месяцев — мы полагаем, что он курьер высокой пропускной способности — как пример. И они участвуют в торгах на аукционах по продаже наследства. Общая картина их деятельности сосредоточена на памятных вещах, связанных с Гражданской войной в России, в частности, на бумагах и личных вещах наследников лидеров Белого движения, но они также интересовались документами и предметами, относящимися к Argenteum Astrum, который есть в нашем списке наблюдения — BONE SILVER STAR — наряду с документами, касающимися западных оккультных групп довоенного периода. Алистер Кроули, естественно, всплывает как старая монета, но также и профессор Мадд, который вызвал янтарную тревогу. Норман Мадд».
Памятные вещи времён Гражданской войны…? Меня посещает неприятная мысль, но Викрам выглядит так, будто собирается продолжать. «Что особенного в Мадде?» — спрашиваю я.