Имение Гойнинген-Гюне — это роскошный особняк, который украсил бы любую состоятельную семью в любой стране. Зимой он предстаёт перед миром сказочным обликом, его крутые крыши и башенки мирно покоятся под снежным покрывалом, островком спокойствия посреди мрачного хвойного леса. Но это сказка из собрания братьев Гримм, а не тот бескровный и приглаженный вариант, которым пыталось воспитать нас поколение наших родителей\! Это замок немецкой аристократии, потомков тевтонских рыцарей и слуг Российской империи до недавних потрясений, лишивших их объекта верности. И это имение, урезанное в размерах благодаря декретам Рийгикогу о земельной реформе и правах крестьян на плоды своего труда.
Мы с Евгенией гостили у Гойнинген-Гюне в прошлые выходные, якобы для того, чтобы написать хвалебную статью для Guardian о справедливом урегулировании в уезде Рапла, который не видел столько волнений и преследований бывших правителей, как другие районы: я распустил слух, что мы также хотели бы посмотреть окрестности и поговорить с некоторыми местными помещиками о недавних переменах. Статус Guardian как английской газеты перевешивает её политическую репутацию в глубинке: у меня не было недостатка в корреспондентах, в основном из разряда «Возмущённый из Колчестера», столь знакомых нам по письмам в редакцию.
В воскресенье днём, после обязательного утреннего посещения часовни — очень лютеранской в той манере, что свойственна балтийским территориям, с мрачной пляской смерти и резной черепной геральдикой над голыми деревянными скамьями, и нужно ли добавлять, неотапливаемой даже зимой? — у меня появилась возможность поболтать с бароном, и после двух-трёх рюмок шнапса всплыла тема Блудного Сына.
«Он всегда был для меня разочарованием, а для своей матери — испытанием, — изрёк Оскар Гойнинген-Гюне. — Этот последний позор — лишь последняя капля… к счастью, последняя — на костре его порочности». В этот момент он глубоко вздохнул. «Я пытался вбить в него здравый смысл, когда он был молод, знаешь ли. Но он всегда был диким. Пошёл в отца, а потом было это помешательство на шаманизме, как та бессмысленная чушь, которой Теодор донимал мою жену до того, как она с ним развелась».
«Чушь?» — спросил я, копая глубже. Я намекнул, косвенно, что меня просили подготовить колонку о его приёмном сыне, но я отказался из уважения к недавно понесённой утрате.
Оскар фыркнул. «Не мой сын, — с холодной решимостью сказал он, — не сделал бы того, что сделал этот зверь. Он писал нам письма, знаешь ли, хвастался этим\! Казнил пленных четвертованием — привязывал их конечности к упругим молодым деревьям. Массовые повешения, закалывания, расстрелы. Говорил, что выложит дорогу на Москву комиссарами и евреями, посаженными на кол через каждые пару ярдов — небесам известно, я сам не жалую жидов, но он поклялся убить их всех, очистить Россию и восстановить крепостное право. Можешь в это поверить? И была другая, тёмная муть. Совершенно отвратительно».
Я спросил, что он сделал с письмами.
«Я их сжёг\! — возмущённо сказал он. — Все, кроме пары, которые Софи отказалась мне отдать. У меня не хватило духу лишить её… ну. Воспоминаний». Он погрузился в угрюмое молчание на несколько минут, но встряхнулся с помощью свежего стакана. «Были ещё окаменелости его отца, знаешь ли. Думаю, именно тогда началось загнивание».
«Окаменелости?» — спросил я.
«Странные штуки, никогда ничего подобного не видел. Думаю, Софи оставила их в комнате мальчика. Он играл с ними, когда был малышом, знаешь ли. Я заставал его, смотрящим на эти штуки. Думал, он вырастет геологом, как его папаша, что было бы не так уж плохо по сравнению с тем, кем он стал».
Зная о твоих интересах и узнав, что его мать на самом деле сохранила комнату Блудного Сына — нетронутой\! Словно ожидая возвращения сына\! — я воспользовался возможностью заглянуть внутрь в надежде получить некоторое представление о его характере.
(ПРИЛОЖЕНИЕ: 8 выцветших чёрно-белых фотографий неправильных кусков камня, расколотых по плоскостям излома. Большинство кусков, по-видимому, сланец, хотя трудно сказать наверняка. Окаменелости напоминают некоторые другие образцы, указанные под кодовым названием: ANNING BLUE SKULL.)