Это Лондон. Саут-Бэнк, к югу от центра, к северу от Тутинга и к западу от Уондсворта (ну да, можно и так составить) — пригородная главная улица Британии. Ранний вечер, на улицах всё ещё полно народу, но большинство магазинов уже закрыто. Тем временем пабы наполовину заполнены той самой упоротой публикой, что ходит пить по понедельникам после работы. Я поворачиваю налево, идя к ближайшей станции метро: до неё минут пятнадцать, но в такое время ждать автобуса нет смысла.
Это Лондон. Худшее, что обычно может случиться, — это нападение с ножом с целью грабежа, и я стараюсь изо всех сил не выглядеть лёгкой добычей, поэтому мне требуется пара минут, чтобы понять, что за мной хвост. Вообще-то, доходит только когда трое из них берут меня в коробочку: в этот момент отрицать бесполезно. Я проходил обязательный курс по уклонению и побегу, не говоря уже об «Уличной смекалке-101»; я просто не ожидал, что это понадобится здесь.
Двое из них — крепкие, молчаливые типы в чёрных кожаных байкерских куртках поверх белых футболок и джинсов. У них короткие щетинистые светлые волосы и такие мышцы, которые получаешь, проходя курс подготовки спецназа — не качки: скорее триатлонисты. Они подходят сзади и топают по бокам, слишком близко. Третий, видимо, их начальник, мужчина средних лет в мешковатом итальянском костюме, расстёгнутый ворот рубашки говорит о том, что он уже не на службе и на личном времени. Он скользит чуть вперёд и слева от Громилы №1, когда я смотрю в сторону. Он подмигивает мне. «Пожалуйста, следуйте за мной», — говорит он.
Я смотрю направо. Громила №2 идёт в ногу со мной, шаг в шаг. Он смотрит на меня, как полицейская собака с перерезанными голосовыми связками. Я мельком вижу его глаза и поспешно отвожу взгляд. Дерьмо.
«Кто вы?» — спрашиваю я, язык пересох и заплетается, пока господин Мешковатый Костюм замирает в дверях паба «Лягушка и Туретт».
«Можете звать меня Панин». Он слабо улыбается. «Николай Панин. Это не моё настоящее имя, но сойдёт». Он указывает на дверь. «Пожалуйста, позвольте мне купить вам выпить. Уверяю вас, мои намерения честны».
Мой амулет зудит; тем не менее я не склонен ставить на него свою жизнь. Панин, кто бы он ни был, игрок: его определение «честности» может не включать в себя возможность отпустить меня живым, но он вряд ли начнёт что-то посреди паба с вечерней публикой. «Не возражаете, если качки останутся снаружи? — спрашиваю я. — Полагаю, они не пьют».
«Нет». Он щёлкает пальцами и говорит что-то двум ревенантам. Они расходятся, занимая позиции по обе стороны улицы перед пабом. «После вас», — говорит он, жестом приглашая меня войти.
Если бы я был Джеймсом Бондом, сейчас бы я выхватил скрытый пистолет, застрелил обоих здоровяков между глаз, взял Панина в захват и выбил из него ответы, орудуя пистолетом как дубинкой. Но я не Джеймс Бонд, и я не хочу провоцировать дипломатический инцидент, нападая на второго военно-морского атташе и пару охранников посольства или футболистов, или кем они там (не говоря уже о том, чтобы вызвать расследование убийства, которое заставит Водопроводчиков проводить гигантскую и дорогостоящую операцию по заметанию следов, что вылетит из моего ведомственного бюджета и доведёт Ирис до бешенства). И потом, все знают, что пытками не добьёшься полезных ответов, полезные ответы получаешь, заставляя людей доверять тебе.
(Почему бы не поговорить с ними? — спросил я на комитете.
(Потому что мы можем нечаянно сообщить им то, чего они ещё не знают, — сказал Чоудхури, уставившись на меня с минуту так, будто у меня выросла вторая голова.
Ну нахрен такой подход, как я уже говорил.)
Так что я позволяю Панину купить мне пинту. «Кстати, вы не против, если я отправлю жене эсэмэску, что задержусь?» — спрашиваю я.
«Если считаете необходимым, но обещаю, что займу у вас не больше получаса».
«Спасибо». Я благодарно улыбаюсь и выхватываю НекроноимПод и набираю сообщение: «ПЬЮ ПИВО С НАЧАЛЬНИКОМ ДЯДИ ФЕСТЕРА, БУДУ ПОЗДНО». Панин протягивает фиолетовый талон на выпивку, и это даёт нужный эффект: деньги и две пинты переходят из рук в руки. Он несёт их к маленькому столику в глубине паба, и я следую за ним. Помощники Панина меня напугали, но, похоже, это будет дружеская беседа, хоть и в крайне необычном понимании дружелюбия. Я держу обе руки на столе. Не стоило бы давать спецназовцам неправильное представление — у меня такое чувство, что даже дробовика Гарри AA-12 может не хватить, чтобы остановить их.