«За здоровье, дом и счастье», — провозглашает он, поднимая стакан.
«За это и выпьем». Мой амулет не подталкивает меня, когда я подношу напиток к губам. «Итак. Полагаю, вы хотели поговорить?»
«М-м, да». Панин, отхлебнув, ставит стакан. «У вас есть какие-нибудь зацепки, где это?»
«Где что?» — осторожно спрашиваю я.
«Чайник».
«Чай…» — я делаю ещё глоток эля. — «Ник?» В тех письмах ведь что-то было о чайнике, да? Что-то Чоудхури говорил на совещании, может быть?
«Он пропал». Панин звучит нетерпеливо. «Ваши люди его потеряли, да?»
Я решаю прикинуться дурачком. «Если какие-то чайники и пропали, думаю, Хозчасть занимается этим… А почему вы спрашиваете?»
«Вы, англичане\!» — на мгновение Панин выглядит раздражённым, затем быстро берёт себя в руки. «Чайник пропал, — повторяет он, как очень медленному ученику. — Он пропал с прошлой недели. Все его ищут: мы, вы, противник…\! Вы были его последними хранителями. Пожалуйста, умоляю вас, найдите его? Ради всех нас, найдите его, пока не те люди не завладели им и не заварили чай».
Записанный на бумаге, этот диалог мог бы звучать комично, но из уст Панина, с его мягкой, чеканной дикцией, он не был комичным вовсе.
Я вздрагиваю. «Чайник Унгерн-Штернберга не мог просто так затеряться по случайности», — предполагаю я.
Реакция Панина застаёт меня врасплох: «Идиот\!» Он с отвращением откидывается на спинку стула, поднимает стакан и делает глубокий, неуважительный глоток. «Вы сейчас рыбачите».
Чёрт, меня раскрыли. «Боюсь, что так. Давайте начистоту? Я знаю, что он пропал, но это всё, что я знаю. Но вот что я вам скажу: если вы расскажете, что случилось в Амстердаме в прошлую среду и почему это пришло за моей женой в четверг, я буду очень признателен».
«Амстер…» — Панин захлопывает рот со щелчком. «Ваша жена не пострадала, надеюсь?» — спрашивает он с нервной заботой.
«Потрясена». Но не взболтана. «Вторженца… приписали вашим людям, вы знали об этом?»
«Неудивительно». Панин делает пренебрежительный жест рукой. «Они так поступают, знаете ли. Чтобы мутить воду».
«Кто? Противник?»
Панин снова одаривает меня тем взглядом, каким смотрят на дружелюбного, но глупого щенка, в третий раз за день нагадившего на ковёр. «Скажите мне, мистер Ховард, что вы знаете?»
Я вздыхаю. «Не так много, похоже. Меня прикомандировали к комитету, который пытается выяснить, почему ваши ребята сейчас наращивают рейтинг на eBay, будто завтра не наступит. Я пытаюсь справиться с неприятной домашней ситуацией, а именно с тем, что работа пришла за моей женой. Мой начальник отсутствует, и я пытаюсь собирать осколки. Если вы думали, что сможете вытрясти из меня полезную информацию, боюсь, вы ошиблись шпионом. Я могу рассказать вам больше, чем вы когда-либо хотели бы знать о структурированной кабельной системе для четвёртого подвала нашего нового штабного здания, но о пропавших чайниках меня в список срочного оповещения не включили».
«Понимаю». Панин выглядит мрачно. «Что ж, мистер Ховард, многие бы вам не поверили, но я — верю. Так что вот моя карточка». Он протягивает мне белую визитку — чистую с обеих сторон, но из очень высококачественной льняной бумаги. Она заставляет кончики пальцев покалывать. «Если будет что обсудить, звоните».
Я кладу её в нагрудный карман. «Спасибо».
«Что касается чайника, он был уже не тот после того, как Унгерн-Штернберг извлёк его с алтаря Богдо-гэгэна».
Он изучает моё лицо. Я стараюсь не дёргаться. Я уже слышал эти имена раньше. «Я буду держать глаза открытыми», — заверяю я его.
«Уверен, что будете, — серьёзно говорит он. — В конце концов, в интересах всех, чтобы чайник вернулся в своё законное ведомство». Он осушает свой стакан. «Уверен, мы ещё увидимся», — говорит он, вставая.
«Пока». Я поднимаю стакан ему в спину, когда он поворачивается к двери, ссутулив плечи.
СОВ. СЕКРЕТНО: S76/47 ПРИЛОЖЕНИЕ А
Дорогая матушка,
Приветствую тебя из Урги\! Я приветствую тебя как Хан Штернберг, Выдающийся Процветающий Государственный Герой Монголии, первый военачальник и генерал Живого Будды и Императора Монголии, Его Святейшества Богдо Джебцзун-Дамба-хутухты\! Великие события, кровавая битва, героическая борьба и славная победа вознесли меня на порог моей судьбы, наследника империи Чингисхана. В Монголии весна, и я уже очистил эту землю от большевиков, террористов и недочеловеков; скоро мои армии начнут марш на Санкт-Петербург, чтобы восстановить благословенного князя Михаила на его законном троне и очистить Матушку-Россию от разврата революции и грязных выродков, отвернувшихся от святого царя.