Она молчит почти минуту. Потом вздыхает. «В шкафу, за тарелками и посудой, в глубине стоит бутылка бордо. Открой её, пусть подышит».
«Ладно. Эм, извини». Я пятясь выхожу из ванной, оставляя её пытаться восстановить тёплый, ароматный пузырь, который я только что проткнул.
Я чищу и варю картошку, потом заталкиваю её в форму для запекания, проверяю курицу, режу морковку, и овощи почти готовы, когда Мо спускается вниз в халате, с полотенцем на голове. «Вкусно пахнет, — замечает она, затем скептически смотрит на мою картошку. — Хм». Она перехватывает инициативу; я достаю тарелки и наливаю два щедрых бокала вина. Уже позже, чем я думал, и я действительно очень голоден.
Еда и вино успокаивают желудок и душу; ни один из нас не является особо искушённым поваром (хотя Мо гораздо более экспериментальна, чем я), но мы можем есть то, что готовим сами, что уже хорошо, и через полчаса мы методично уничтожили половину небольшой жареной курицы и противень запечённых овощей, не говоря уже о большей части бутылки вина. Мо выглядит довольной, пока я заталкиваю тарелки в посудомойку и сортирую отходы. «Ты хотел узнать, что было в четверг», — говорит она, глядя на остатки в своём бокале.
«Я постоянно натыкаюсь на людей, которые ожидают, что я знаю». Я иду искать другую бутылку, чтобы открыть. «Игнорировать это я не могу».
«Насколько ты знаком с Клубом Ноль?»
«Не знаком». Я достаю штопор и принимаюсь за пино нуар.
«О». Пауза. «Извини, но… ты уверен, что не знаешь?»
«Чего не знаю?» — раздражённо спрашиваю я, соскабливая пластиковую крышку с бутылки. «Мы в зоне известных неизвестных или неизвестных неизвестных?»
«Они известны, ещё как». Она качает головой. «Гребаные культисты».
«Куль…» — до меня не сразу доходит. «Это Клуб Ноль?»
Она кивает. «Он самый».
Культисты. Они как тараканы. Мы, люди, невероятно тонко настроены эволюцией на поиск совпадений и причинно-следственных связей. Это очень полезный талант, уходящий корнями в суровые деньки на саванне (когда заметить, что у водопоя есть следы льва, а потом пропал кузен Угг, а сегодня снова следы льва, и никто ещё не пропал — такое могло спасти шкуру). Но как только мы разработали продвинутые средства против львов, вроде каменных топоров и языка, это превратилось в наше тайное проклятие. Потому что, видите ли, когда мы замечаем совпадения, мы предполагаем, что за ними стоит разумный деятель — и вот так мы создаём религии. Природа творит странные вещи, значит, ею управляет сверхъестественное. В тучах сверкает молния: Зевс снова мечет свои перуны. Все мрут от чумы, кроме этих странных типов со своим диковинным богом, которые моются каждый день: должно быть, злое колдовство. И так далее.
Предрасположенность к религии имеет свои преимущества, но это настоящая ахиллесова пята, если твоей цивилизации угрожают безмерно могущественные чужеродные ужасы. У нас есть богатый репертуар приматоморфного поведения, включающий стремление прислуживать большому злому альфа-самцу и склонность полагать, что любой интеллект, более умный или злобный, чем мы, стоит на вершине иерархии. Наконец, у нас полно тёмных религий. Последователи Кали или Миктлансиуатль, или других личин богини смерти. Определённые сектантские осколки миллениалистского христианства, верящие, что Откровение Иоанна Богослова — это чёрная пропаганда, и что Сатана восторжествует. Странные ереси, отпрыски альбигойцев, возводящие свою родословную к тайным ячейкам, поклонявшимся Ариману в подвалах дворцов Персидской империи. Другие группы, менее знакомые: синкретические ереси, порождённые причудливыми столкновениями искателей тайных знаний с последователями тибетских демонических князей. И, конечно, крылатые кальмароподобные боги, хотя мне трудно поверить, что кто-то в наши дни относится к этому серьёзно.
Конкретные их верования не важны. Важно то, что если ячейка или ковен, или приход, или как там они, заполучат в руки настоящий ритуал призыва, то штуки на другом конце оккультного телефона не будут привередливы к тому, как их называют, главное, чтобы сообщение было «время жрать».
Я глубоко вздыхаю. «Что это был за культ на этот раз?»
«Богатые американские экспаты». Она глубоко вздыхает.
«Американские? Но разве Чёрная палата…»
«Они и пальцем не пошевелили». Её голос повышается. «Вместо этого, Мусорка получила неохотный сигнал от ФБР, что кучка чокнутых мормонов из тусовки «каждая сперма священна» планирует устроить большой взрыв на саммите Фонда народонаселения ООН в Гааге на прошлой неделе. В Америке это же не считается терроризмом в этом десятилетии, если они стреляют в докторов или забрасывают коктейлями Молотова клиники планирования семьи, знаешь?»