Я даю ей немного побурлить, пока вытаскиваю пробку из бутылки вина и доливаю остатки первой бутылки в её бокал. «Как это попало к нам?»
«Болтовня и перекрёстные помехи». Она осушает свой бокал и пододвигает его ко мне. «Это не обычные богобоязненные, у них есть послужной список». (История криминальной деятельности, иными словами.) «Мусорка и Пончик оба следят за ними. Они предупредили голландскую AIVD, что хорошо, но потом забыли включить в цепочку нас, что было совсем не хорошо. Что в итоге привлекло наше внимание, так это когда наблюдатели из AIVD, которые следили за сотней килограммов хлората натрия и бикфордовыми шнурами, которые они накопили, заметили каталог церковной утвари и белых козлов. Свободная Церковь Вселенского Царства…»
«Свободная Церковь чего?»
Мо делает большой глоток вина. «Свободная Церковь Вселенского Царства. Официально они премиллениальные диспенсационалисты с парочкой дополнительных извращений, подтип: абсолютно безумные и раздираемые противоречиями; о, чёрт. Согласно их линии партии, Иисус был просто примером для подражания, и у всех нас есть способность спасти себя самих. Кто будет спасён, предопределено от начала времён, их работа — нести воинствующую Церковь каждому на планете огнём и мечом, и, э-э, это быстро усложняется, в бесконечно убывающих эпициклах безумия. Клянусь, доктринальные различия между некоторыми из этих раскольнических церквей фрактальны… В любом случае, ключевой момент, который тебе нужно уяснить: они против контроля рождаемости. Очень против контроля рождаемости, с оттенком ускорения Второго пришествия путём приведения большего числа душ на Землю, чтобы Иисус наконец не смог игнорировать их страдания — Никаких ассоциаций не вызывает? ?»
«Ты хочешь сказать, они фанаты ОПЕРАЦИИ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ?»
Мо энергично кивает. «Они загипнотизированы. То, во что они верят, не имеет смысла с точки зрения традиционной христианской теологии, не говоря уже о реальной логике. Это потому, что внешняя церковь — лишь прикрытие для кое-чего ещё более странного. Члены, за которыми мы следили, находились под воздействием очень жуткого морока, четвёртого уровня или выше — я не уверена».
Я содрогаюсь. Я знал кое-кого с мороком третьего уровня. Мужчины умирали за возможность переспать с ней, стоило ей только мизинцем пошевелить — часто буквально. Теологический эквивалент… не хочу думать об этом. «Значит, Амстердам…?» — подталкиваю я.
«Четверо из них уже были там. Ещё трое прилетели за неделю до этого; поэтому и началось полноценное наблюдение за инцидентом. AIVD сначала думали, что это подготовка к кампании взрывов клиник абортов. Но потом пастор купил пару белых козлов, и до них дошло, и они перебросили это на Франца и его друзей, которые попросили нас подключиться».
«Козлы…»
«Козлы, жертвенные, призывные, для этой цели. Наблюдатели так увлеклись слежкой за складом взрывчатки, что никто не заметил инструменты для работы по металлу и распятия, или тот факт, что они арендовали лишённую сана лютеранскую часовню тремя месяцами ранее и пригласили своего епископа с летучим визитом. Только во вторник они сложили два и два и поняли, что на самом деле происходит. Вот тогда они и вызвали меня».
Она выглядит мрачной и одинокой, сжимая бокал с вином, будто это единственный источник тепла в мире.
«Бомба была отвлекающим манёвром. Оказывается, работали две ячейки, одна из которых — внешняя церковь — не знала, что их подставили как прикрытие. Другая ячейка, те, у кого был козёл и призывная решётка в склепе часовни, они были реальными оперативниками, посвящёнными в истинную веру. Они были готовы открыть врата к… к…» — Она сглатывает. Я сажусь рядом с ней и беру её свободную руку в свою. «Я ненавижу эти твари», — жалобно говорит она.
«Там были не только козлы, да?» — осторожно спрашиваю я. «Козлы были подготовкой к чему-то другому».
«Часовня была прямо рядом с детским садом», — говорит она и замолкает.
Мерзость — это всё, что я могу сказать на это, так что я держу рот на замке и легонько сжимаю её руку, пока она не почувствует себя готовой продолжать.