Я поворачиваю направо, перехожу главную дорогу — тихую в это время ночи — затем вдоль и налево по переулку, который вьётся между рядами высоких заборов задних садов. Трава растёт под трухлявыми, посеребрёнными деревянными оградами и вокруг мусорных баков; здесь бетонный двор, где кто-то припарковал разваливающийся фургон, его окна заиндевели в городских сумерках.
Меморандум Фуллера пропал. Что бы в нём ни было, это до сих пор горячая картошка спустя семьдесят с лишним лет. Энглтон интересовался им, и КРОВАВЫМ БАРОНОМ, и этой новой историей о том, что ОПЕРАЦИЯ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ наступит скорее, чем предполагалось.
Пункт: Почему русские рыщут вокруг? И что Панин имел в виду, говоря о поисках Чайника? Он ведь не может говорить о психованном денщике Унгерн-Штернберга, верно? Я кое-что проверил. Чайник был убит собственными взбунтовавшимися войсками Унгерн-Штернберга в 1921-м, прямо перед тем, как они выдали барона комиссарам Троцкого. По крайней мере, мятежники сказали, что застрелили его. Если бы он сбежал в сибирский лес один, могли бы они состряпать какую-то липу…?
Я поворачиваю направо, на узкую тропинку. Она ведёт к тихой велосипедной дорожке, ограждённой буками и каштанами, растущими на крутых насыпях с обеих сторон и изредка освещаемой отдельными фонарями. Когда-то, десятилетия назад, здесь была железная дорога, одна из многих пригородных линий, закрытых во время сокращений Бичинга — но это была не пригородная линия. (Я наткнулся на неё вскоре после того, как мы переехали в этот район, и она привлекла моё внимание настолько, что я провёл небольшое расследование.)
Некрополь-сервис ходил от вокзала Ватерлоо до огромного кладбища Бруквуд в Суррее; билеты продавались двух классов — в один конец и обратно. Это один из его притоков, тихий ручей, впадающий в великую реку мёртвых. Сегодня велосипедисты используют его, чтобы объезжать оживлённые главные дороги по пути в центр. Однако он необъяснимо непопулярен у послерабочих спортсменов, и левая полоса принадлежит мне одному, пока я иду, всё ещё пережёвывая то, что знаю и чего не знаю.
Клуб Ноль и Мо. Кто послал дядю Фестера? Я вижу три варианта: Панин и его друзья, культисты, которых она была послана нейтрализовать, или какая-то третья сторона. Рассуждая сверху: Панин — профессионал, и можно ожидать, что он обычно играет по правилам. Посылать зомби на порог офицера на службе иностранного государства дома просто не принято; это не по-деловому, и кроме того, как только начинаешь посылать убийц, чтобы убрать оппонента, нет гарантии, что их убийцы не окажутся лучше твоих. Причина, по которой великие державы обычно не ввязываются в убийственные войны, в том, что это уравнивает шансы. С другой стороны, культисты, подобные преступникам из Клуба Ноль, гораздо более склонны к таким вещам. Убийство и терроризм — сиамские близнецы: инструменты для аутсайдеров и групп давления. Так что мои деньги на то, что дядя Фестер был эмиссаром от культистов, которых AIVD вызвали Мо нейтрализовать… если только не замешана третья фракция, перспектива, которую я нахожу слишком пугающей, чтобы обдумывать.
Велосипедная дорожка сужается и уходит глубже в свою выемку. Фонари здесь реже, и многие не горят. Слыша шуршащий, семенящий звук позади, я оглядываюсь, и что-то мелькает в кустах между огнями — похожее на собаку, с большим пушистым хвостом. Городская лиса? Может быть: я не разглядел морду или уши. Городские лисы — не проблема (если ты не кот), а вот одичавшие собаки — дело другое. Я продолжаю идти в сумерках. Лондон тёплый и влажный летом, но здесь, внизу, почти промозгло-холодно, и есть слабый запах чего-то вроде канализации, сладковатый и слегка гнилостный. Я перехожу на медленный бег трусцой, пытаясь обогнать вонь.
У меня нарастает тревожное чувство, что я упустил нечто критически важное. Я пёр вперёд, в упряжке и под стрессом, полагая, что кризисы, с которыми я пытаюсь справиться, независимы. Но что, если это не так? — спрашиваю я себя. Что, если исчезновение Энглтона связано с поисками Паниным Чайника, что, если Меморандум Фуллера хранит объяснение, что, если культисты знают, что мы ближе к порогу Конца Времён, чем мы думаем, и пытаются нарушить равновесие или, возможно, украсть…