«Но она…» — я беззвучно хлопаю челюстью, — «…она была почти в маразме\!»
«Была ли?» — Энглтон поднимает скептическую бровь. «Она сидела за стойкой регистрации в музейной галерее, едва ли в двухстах метрах от Ангара 12B, где планер 004 разбирают на запчасти, чтобы поддерживать лётную годность остальных трёх белых слонов. Ты можешь считать это не более чем совпадением, но я так не думаю».
«Вы так и не сказали мне, что это за чушь с белыми слонами…»
«Я ожидал, что ты выяснишь сам, парень». Затем Энглтон делает то, чего я абсолютно никогда не ожидал увидеть: он устало вздыхает.
«Шеф?»
Энглтон откидывается на спинку стула. «Расскажи мне о Шевалине», — просит он.
«Шевалин?» — хмурюсь я. «Разве это не какая-то программа ядерных ракет шестидесятых или семидесятых, что-то в этом роде?»
«Шевалин». Пауза. «В 1960-х, когда Гарольд Вильсон договорился с Ричардом Никсоном о покупке ракет «Поларис» для Королевского флота, молчаливо предполагалось, что британское ядерное сдерживание должно быть просто достаточным, чтобы долбить Москву, пока щебёнка не запляшет. В течение 1970-х Советский Союз начал строить вокруг Москвы систему противоракетной обороны. Примитивную по современным меркам: ракеты-перехватчики с ядерными боеголовками — но это сделало бы британские «Поларисы» устаревшими. Поэтому в течение 1970-х сменявшие друг друга правительства консерваторов и лейбористов провели программу модернизации боеголовок, заменив исходные разделяющиеся боеголовки MRV на куда более сложные боевые блоки MIRV, оснащённые ложными целями и способные поражать две цели вместо одной. Проект назывался «Шевалин»; он стоил миллиард фунтов в те времена — когда миллиард был настоящими деньгами — и кабинету министров даже не сказали».
«Миллиард фунтов? Без надзора?» — я быстро моргаю. Нас подвергают внезапным проверкам канцелярских принадлежностей, вплоть до скрепок.
«Да». Энглтон улыбается могильно. «Мы помогали обеспечивать секретность, так что им было относительно легко потратить лишние двести миллионов фунтов в 1977-м, чтобы сохранить производственные линии «Конкорда» в Филтоне и Бристоле открытыми ещё на время, достаточное для выпуска четырёх дополнительных фюзеляжей для Королевских ВВС», — безмятежно говорит Энглтон. «Водопроводчики проследили, чтобы потом никто ничего не вспомнил».
«666-я эскадрилья Королевских ВВС летала на Конкордах?»
«Летала, — поправляет меня Энглтон. — Дальняя разведывательная оккультная модель, не та ядерная версия, которую изначально запрашивали ВВС в 1968-м. Возможно, ты не знаешь, но прототип 002 был построен с узлами крепления для бомбоотсека, прежде чем проект забросили; Командование бомбардировочной авиации хотело заменить парк «V-сил» флотом сверхзвуковых бомбардировщиков, способных нести ядерные ракеты «Блю Стил» до Москвы, но флот выиграл жеребьёвку. Вместо этого ВВС получили разведывательную версию, с местом для шести демонологов-сверхштатников и оптической скамьёй, чтобы открывать врата, через которые им нужно было лететь».
У меня начинает болеть челюсть от всех этих беззвучных циклов открывания-закрывания. «Вы меня разыгрываете».
Энглтон качает головой. «Эскадрилья базировалась в Филтоне и Хитроу, летала в ливрее «Британских авиалиний» — перемещения самолётов объяснялись как чартерные рейсы, и они носили бортовые номера фюзеляжей «БА», которые в это время проходили техобслуживание. Они выполняли одну миссию в неделю, вылетая на запад над Атлантикой. Дозаправлялись от танкера VC-10, затем сверхштатники открывали врата, и они делали скоростной бросок через Мёртвое плато, прежде чем снова открыть врата домой и приземлиться в Филтоне для дезактивации и экзорцизма. Всё это в КОДИЦИЛЛ ЧЁРНЫЙ ЧЕРЕП. Доступ к которому у тебя есть, кстати».
Я встряхиваюсь и делаю глубокий вдох. «Позвольте убедиться, что я правильно понял. Вы говорите, что у Королевских ВВС есть эскадрилья чёрных «Конкордов», которые они сейчас держат в ангаре на авиабазе Косфорд? Хелен Лэнгхорн была бывшим советским шпионом, которая по счастливой случайности — для её работодателей — оказалась в положении, позволяющем в них копаться? Что она и сделала, с результатами, которые…» — я содрогаюсь, снова вспоминая: фиолетовая вспышка, лицо, сморщивающееся и сжимающееся вокруг резких линий черепа. «И теперь Тринадцатое управление рыщет вокруг?»