Я устал от этого дерьма. «Согласно вашей сводке, его видели в Мадриде в четыре часа дня, — указываю я. — Этого достаточно, чтобы успеть на рейс до Лондон-Сити и встретить меня у главного входа без пятнадцати девять. Если бы вы потрудились проверить график дежурств, стоящий за этим наблюдением» — ого, я не знал, что он может становиться такого оттенка розового\! — «вы бы знали, что мадридский офис отправляет свои отчёты в пять вечера по местному времени, что соответствует шестнадцати ноль-ноль по британскому летнему, и они уходят домой в шесть. И если бы вы иногда вылезали из-за стола, вы бы знали, что мадридский офис состоит из двух пенсионеров и их собачки чихуахуа, чья работа — брать то, что им скормит Гражданская гвардия, и выблёвывать это в эфир по требованию, а не вести реальное наблюдение за визитами вражеских кураторов. Как я и говорил: камеры в пабе — не говоря уже о сети «СКОРПИОНИЙ ВЗОР» и логах сотового оператора Панина — подтвердят мои слова. Я прав, вы неправы, и я был бы признателен, если бы вы перестали вести себя как полный придурок и обратили внимание».
Я замечаю, что во время моей маленькой тирады, должно быть, встал: я нависаю над столом, опираясь на кулаки, а Чоудхури откидывается назад на стуле, нисколько не уравновешенный. «Это домогательство\!» — брызжет он слюной. «Запугивание\!»
«Нет». Я быстро сажусь, прежде чем Ирис успевает вставить слово. «Запугивание — это когда тебя берут в коробочку офицер Тринадцатого управления и два его спецназовца, одолженные в посольстве. Рекомендую как-нибудь попробовать: будет хорошей практикой перед тем, как Аудиторы решат пройтись по тебе катком».
Шона какое-то время сдерживалась, и теперь она даёт волю: «Боб, что конкретно хотел Панин? Думаю, тебе лучше сделать полное заявление прямо сейчас». Верно, она же из Оскар-Оскар, как и Джо, да?
«Панин пытался меня разговорить; я не поддаюсь. Его конкретная забота — Чайник. Чайник пропал, — сказал он мне. — Вам лучше найти его, пока не те люди не завладели им и не заварили чай. Там было много танцев с бубном, но суть такова». Я старательно избегаю думать о нашем безрезультатном обмене на тему Амстердама, который теперь выглядит ещё более мутным в контексте: «Они так поступают, знаете ли. Чтобы мутить воду». (Гребаные культисты.) «Он предложил обмен, если у нас будет что предложить».
«Замечательно». Шона делает заметки. «И это всё?»
«По существу, да». Потому что всё, что я точно знаю о связи с культистами — это предположения — и инструкции Энглтона. (Так мы обрекаем себя предательством собственных слов.)
«Ладно, я составлю это и добавлю в протокол, чтобы хоть на бумаге было. Это тебя прикроет. Потом мы решим, когда и как отправлять это наверх». Она мрачно смотрит на меня. «Полагаю, поэтому ты поднял это здесь?»
«Да. Я хочу пока сохранить это в тайне в пределах комитета КРОВАВЫЙ БАРОН. Меня беспокоит, как Панин узнал, к кому обратиться и где его найти. Не говоря уже о когда».
Ирис подаёт голос: «Да, это очень тревожно». Она выглядит соответствующе встревоженной на долю секунды, затем проявляет свои управленческие мускулы. «Викрам, будь добр, случайно потеряй протокол этого заседания между своим столом и почтовой программой? Думаю, не помешает задержать рассылку на пару дней, пока ситуация не устаканится».
Несмотря на стиль стареющей байкерши, под кожей скрывается темперамент и выучка стальной домохозяйки из пригорода; одень её в твидовый костюм и жемчуг, и можно представить, как она откусывает головы охотникам. Когда она наставляет большие пушки на Чоудхури, он сразу же выбрасывает белый флаг. «А, конечно, мадам». Он бросает на меня ядовитый взгляд, который я игнорирую. «Неприятный инцидент ССО 3 Ховарда будет тщательно запротоколирован, пока я не получу иных указаний».
«Ты ожидаешь, что Панин выйдет на связь снова?» — требует Шона. «По твоему личному мнению».
«М-м». Это вопрос так вопрос. «Он оставил мне карточку на случай, если я захочу связаться с ним, но я бы не исключал. У меня сложилось впечатление, что его беспокоят сроки. Если Тринадцатое управление работает по какому-то графику, нам нужно об этом знать, не так ли?»