«У них широкая франшиза: у них куча прикрытий». Она делает пренебрежительный жест. «Неважно кто. Я разбираюсь в этом по собственной инициативе. У тебя есть черновик, который я могу посмотреть?»
«Думаю, я мог бы это устроить». Он начинает рыться в бумагах на столе. «А, вот». Он протягивает ей три страницы, скреплённые скрепкой.
Мо смотрит на верхнюю страницу. «Погоди, я не могу прочесть…»
«А. Минуту». Форд машет левой рукой над бумагой и бормочет что-то неразборчивое под нос.
Мо моргает. «Это вообще безопасно?»
Он скалится. «Нет».
«Я, э-э, понятно». Она вглядывается в аннотацию. «Это интересно. Позволь мне перефразировать. Ты попытался количественно оценить эффекты меметической передачи среди популяции, подвергшейся воздействию объектов класса три, и обнаружил… вера в них распространяется? И это степенная функция?»
Он кивает. «Ты должна понимать, все предыдущие модели, похоже, рассматривали, как одержимость распространяется через разреженную сеть, подобно классическим эпидемиологическим исследованиям передачи оспы, например. Но это порочно: если предположить неконтролируемую вспышку, то люди могут видеть, как их соседи, случайные незнакомцы, становятся одержимыми. И это, в свою очередь, ослабляет опосредованную наблюдателями решётчатую ультраструктуру, облегчая прета туннелирование в нашу реальность. Это петля обратной связи: чем больше людей поддаётся, тем слабее становится сопротивление всех остальных. Я смоделировал это с помощью линейного программирования, и результаты, ну, говорят сами за себя».
«И чем ближе мы подходим к Переходной Слабой Аномалии, тем больше вспышек мы будем видеть, и это… вносит вклад в силу этой аномалии?» — она резко смотрит на него.
«По существу, да». Доктор Майк неуютно ёрзает в кресле.
«Ну, дерьмо». Она аккуратно складывает бумагу и убирает в сумочку. «А я-то надеялась, что Энди просто неправильно понял».
«Вторичные эффекты всегда достают». Он виновато пожимает плечами. «Не знаю, почему никто не рассматривал это под таким углом раньше».
«Не твоя проблема, не моя проблема».
«Говорит Вернер фон Браун, да, и кто говорит, что сатира мертва?»
«Том Лерер. Или, может, Бадди Холли».
«Верно. Но ты сказала кое-что, что меня странно заинтересовало. Как Чёрное Братство — или те, кто хочет, чтобы мы думали, что это ЧБ — узнали новость?»
«Это вопрос, который многие себе сейчас задают». Она бросает на него странный взгляд. «Это вызвало немало шума, к сожалению. Много языков развязалось. К сожалению, Оскар-Оскар не может найти следов и не может провести Аудит всей организации — по крайней мере, пока. Нам придётся изучить вторичные последствия, если культисты узнают, что у них есть турбонаддув. Если ты сможешь что-то придумать…»
«Энглтон был бы тем, с кем стоит поговорить об этом, — хитро говорит он. — В конце концов, он глава Отдела по борьбе с одержимостью».
«Энглтон пропал…» — Мо замирает.
На мгновение они сидят в тишине. Затем доктор Майк поднимает одну нелепую бровь. «Ты уверена в этом?»
Я РАД, ЧТО Я НЕ КЛАУСТРОФОБ.
Ну, я не очень клаустрофоб. Лежать на спине в вагончике размером с гроб, грохотать по крутому спуску в туннеле диаметром менее метра, построенном в 1920-х, — не моё представление о приятном времяпрепровождении. Особенно зная, что персонал станции — зомби, а я лечу головой вперёд в недра высокозащищённого правительственного учреждения только с моим удостоверением, чтобы оправдать себя, на задании несколько сомнительной легальности.
Возьми себя в руки, Боб. Ты бывал и в более тёмных дырах.
Да, но тогда Энглтон по крайней мере имел любезность сказать мне, какого чёрта я должен делать\! На этот раз это просто «Я хочу, чтобы ты был моим привязанным козлом». Это и рельса под напряжением 440 вольт постоянного тока в пятнадцати сантиметрах под моим позвоночником вызывают у меня покалывание, будто мои яйца хотят залезть мне в горло и спрятаться. Полагаю, я не должен удивляться, что в хранилище есть чёрный ход, или что это хитрая узкоколейка, построенная Квангой и забытая всеми, кроме ж/д энтузиастов, но обнаружить себя едущим на ней… это уже кое-что другое.
Энглтон имел любезность нацарапать мне письменный приказ, и хорошо, иначе я бы устроил истерику. Библиотекари не любят необъявленных посетителей, тем более неформальных изъятий, и, как и многие наши более эксцентричные аванпосты, у них есть свои неподражаемые и невыразимые способы разбираться с вандалами и нарушителями. Если они поймают меня, подписанный приказ от Особого уполномоченного должен заставить их сделать паузу, чтобы дать мне справедливое слушание, прежде чем они вырвут мне лёгкие; но, правда и истина, обычно действительно лучше просто подать запрос и ждать маленького человечка с тележкой.