«Я выпил с ним пинту в «Лягушке и тиках» позавчера вечером».
Эффект поразительный: Аудиторы подскакивают, как ряд лягушек, которым сунули электропогонялку в зад. Я встречаю их потрясённые взгляды с чувством возвышенной лёгкости. Они хотят правду? Ладно, они её получат.
«Я доложил об этом контакте комитету по КРОВАВОМУ БАРОНУ при первой же возможности, и было решено пока сохранить это в тайне. Панин, кажется, хотел передать предупреждение о Чайнике. Его беспокоило, что тот пропал, и что мы, как его последние хранители, должны убедиться, что его найдут до того, как не те лица до него доберутся и, э-э, «заварят чай»». Я безмятежно улыбаюсь. «Энглтон разрешил мне ознакомиться с файлами БЕЛЫЙ БАРОН, и я сделал вывод о личности Чайника».
Главный Аудитор качает головой. «Чёрт возьми», — ворчит он, затем обращается ко мне: «Вы знаете, где Энглтон?»
Я открываю рот — затем замолкаю. Вот теперь я чувствую электрическую вспышку геаса, щекочущую тонкие волоски на ногах.
Блондинка-Аудитор прищуривается. «Говорите», — приказывает она.
Я не могу не говорить, но у меня всё ещё есть некоторый контроль. «Я не верю, что Энглтон присвоил этому кодовое слово, — слышу я свой голос, — но его исчезновение связано с текущим расследованием, и я не думаю, что он хочет, чтобы я кому-то о нём рассказывал…»
Мои ноги словно погружены в ледяной огонь по колено. Я задыхаюсь, как раз в тот момент, когда Главный Аудитор поспешно поднимает руку: «Отставить экзекуцию\! Субъект применил исключение по секретности». Он смотрит на меня. «Можете ли вы подтвердить, что вам известно местонахождение Энглтона?»
Я дёргано киваю.
Холодные, жгучие пальцы отступают от моих икр.
«По вашему суждению, действует ли Энглтон в наилучших интересах этого учреждения?»
Я киваю, как болванчик на приборной панели.
«Также по вашему суждению, помешает ли его работе на благо этого учреждения, если мы продолжим исследовать эту линию вопросов?»
Я думаю мгновение. Затем киваю, энергично.
«Очень хорошо». Свет бликует на его очках, когда он смотрит на меня несколько секунд. «По вашей рекомендации, мы не будем допрашивать дальше — если только у вас нет чего-то, что вы хотели бы нам сообщить?»
Осторожно, Боб\! Ты имеешь дело с Аудиторской комиссией. Они наиболее опасны, когда кажутся разумными, и могут обрушить на тебя все fires of hell — воображаемые или иные — если ты не сотрудничаешь.
Я глубоко вздыхаю. «Я запутался», — наконец говорю я. «Я думал, это расследование о взломе и краже из моего офисного сейфа, но вы задаёте вопросы об Энглтоне и Мо вместо этого. Что происходит?»
Неправильный вопрос: Аудитор №3 улыбается по-акульи, а блондинка качает головой. «Не в компетенции этого комитета отвечать на вопросы», — говорит Главный Аудитор, слегка надменно. «Теперь вернёмся к делу. У меня есть несколько вопросов о канцелярских принадлежностях. Когда вы в последний раз заказывали в отделе канцтоваров скрепки для бумаг, и сколько и какого типа вы запросили…?»
ПОКА МЕНЯ ТАСКАЮТ ПО УГЛЯМ, МО ВСТАЁТ В СВОЁ ОБЫЧНОЕ время, варит кофе, съедает злаковый батончик, читает моё сообщение. Оно примерно такого содержания: ЗАДЕРЖИВАЮСЬ НА РАБОТЕ, КОМИТЕТ. Она хмурится, обеспокоенная, но не чрезмерно встревоженная. (Мои сообщения варьируются от многословных и красноречивых — когда мне скучно — до односложных, когда всё дерьмо вот-вот попадёт в реактивный двигатель. Этот промежуточный уровень указывает на стресс, но не на смертельную опасность.)
Она оставляет остатки кофе в кофейнике, а обёртку от батончика — сверху на других отходах в кухонном ведре. Поднимается наверх, одевается, берёт скрипку и пальто и уходит.
Иногда Мо работает в Новой Пристройке; а иногда нет. В Королевском колледже музыки есть кабинет, где её имя значится одним из трёх на двери. В Кингс-колледже есть курс по философии математики, где она иногда читает лекции — и отправляет отчёты о своих учениках в Отдел кадров. И она регулярно навещает Посёлок, через болота и вверх по побережью на лодке, где Прачечная держит некоторые активы, которым не место в переполненном городе. Сегодня она направляется на метро в центр. Она собирается спросить мистера Дауэра, отправил ли он свой отчёт. И её ждёт сюрприз.
Посмотрите на рыжеволосую женщину в чёрном костюме, с футляром скрипки в руке, идущую по тротуару к запертой витрине магазина с сине-белой полицейской лентой, натянутой поперёк дверного проёма. Дорожные конусы с лентой стоят по обе стороны витрины, трепеща на лёгком ветерке. Она останавливается, озадаченная, затем оглядывается. Рядом, скрестив руки за спиной, стоит полицейский. Она смотрит на заклеенный дверной проём. Тёмного пятна на притолоке нет — сотрудники с места преступления и уборочная команда сделали свою работу хорошо, — но амулет, который она носит под блузкой, предупреждающе гудит. Выражение её лица становится жёстче, и она направляется к констеблю, залезая в сумочку за удостоверением.