«Что вы хотите?» — наконец спрашивает он.
«Я хочу содержимое этого отчёта». Она опускает удостоверение. «Подозреваю, что убийца не хочет, чтобы он у меня был. Так что если вы его найдёте, позвоните мне». Она протягивает визитку, и он берёт её. Затем её блуждающий взгляд останавливается на столе. «О, и ещё кое-что. Там есть скрепки или степлерные скобы? Потому что если да, я хочу их все».
«Скрепки?»
«Да, я хочу все скрепки и скобы из этого стола». Её щека дёргается. «Мистер Дауэр был из тех, кто скрепляет отчёт скрепкой или степлером, прежде чем сложить и положить в конверт. А где связь, там и цепочка улик».
АУДИТОРСКАЯ КОМИССИЯ ПЕРЕЖЁВЫВАЕТ МЕНЯ И ВЫПЛЁВЫВАЕТ МЕНЬШЕ чем за час. Лёгкий, как одуванчик, и сухой, как язык мертвеца, я выхожу за дверь, мимо сидящих свидетелей — синие мундиры уже собирают Чоудхури, ведут его в Присутствие — и на нетвёрдых ногах плыву к своему кабинету. Только далеко я не ухожу: вместо этого я натыкаюсь на голубоватый полупрозрачный пузырь, который, кажется, поглотил коридор и всё в нём прямо перед дверью кабинета Ирис. Пузырь тёплый и резиновый на ощупь, и у меня такое чувство, что пытаться прорваться сквозь него напролом — очень плохая идея, поэтому я разворачиваюсь и иду обратно, к кофе-станции.
Я только зачерпываю коричневый порошок в фильтр-конус (кофейник был пуст именно тогда, когда он был нужнее всего, как обычно), когда Ирис прочищает горло за моей спиной.
«Я прошел Аудиторов, — говорю я в ответ на её безмолвный вопрос. — Не думаю, что всё прошло плохо, но, кажется, в мой кабинет мне пока нельзя».
«Никому нельзя, — удивительно спокойно говорит она. — Новый кофе завариваешь?»
«Конечно». Я задвигаю корзинку обратно в кофеварку и нажимаю кнопку заваривания. Ирис молча наблюдает за мной.
«Гм, вообще-то, ты ещё какое-то время не выйдешь на работу», — говорит она.
«Я… что?» Кофеварка прочищает горло за моей спиной, пока я смотрю на неё.
«Тот инцидент с гражданским лицом со смертельным исходом, когда ты был в Косфорде, был переквалифицирован». Выражение её лица извиняющееся. «Извини, это не отменяет факта, я знаю, но Комитет по инцидентам передал его в Отдел внутренних расследований, и они поручили мне уведомить тебя, что ты отстраняешься от работы с сохранением содержания до полного слушания».
«Они что?» — слышу я, как мой голос неконтролируемо повышается, срываясь. Но как же план Энглтона? «Но это уже не просто инцидент…»
«Боб\! Боб? Успокойся. Это не конец света. Уверена, слушание тебя оправдает; они просто не хотят, чтобы ты был в офисе, пока оно не закончится. Это обычная мера предосторожности — Боб?»
Она говорит в мою спину — я уже на полпути по коридору, когда она произносит моё имя, затем за угол и на полпути по изгибу, который ведёт к лестнице в кабинет Энглтона. Потому что ( чёртова Хелен Лэнгхорн с её медалями спящего агента КГБ, часть меня яростно ругается) я прекрасно знаю, что меня оправдают, потому что жертва была не жертвой: она была вражеским агентом, сунувшим нос в запретную зону в неподходящее время. Так что вопрос: Почему сейчас? И есть только один вид ответа, который подходит…
Я сбегаю по лестнице через две ступеньки, грохоча по ним достаточно сильно, чтобы поднять пыль с древнего ковра, отскакиваю от перил и врезаюсь в дверь. Поднимаю телефон и смотрю в его волшебно-зеркальный глаз, вижу, что защита — всего лишь обычная, и поворачиваю ручку и толкаю.
«Шеф?» Я оглядываю пустую комнату. Мемекс стоит в углу, насупившись, как спящий слонёнок; все картотечные шкафы аккуратно закрыты и опечатаны. «Шеф?»
Его здесь нет. У меня по спине бегут мурашки. Нужно оставить ему сообщение. Я направляюсь к Мемексу и скольжу в кресло оператора.
НАПИШИТЕ ДОПУСК.
Я печатаю ногами ЧАЙНИК и жду, пока исчезнет душу выматывающий символ.