Я киваю, как болванчик, лихорадочно соображая. Акцент у него странный. Валлиец? Не могу определить.
«Когда я замолчу, я хочу, чтобы вы медленно вытащили свой пистолет и положили его на землю перед собой. Затем я хочу, чтобы вы повернулись. Вы поняли?»
«Но у меня нет…»
«Я спрашивал вас?» — его голос ледяной. Я быстро замолкаю.
«Если поняли, кивните», — повторяет он. Я киваю. Не моя работа — разубеждать его насчёт моего воображаемого невидимого пистолета. Как я уже говорил: Команда Б опаснее Команды А, примерно как потный динамит опаснее Семтекса. «Делайте», — говорит он. «Делайте очень медленно, или я буду стрелять».
Я очень медленно поднимаю правую полу пиджака и имитирую отцепление несуществующего пистолета от несуществующей кобуры на поясе. Затем я наклоняюсь в сторону, пока почти не падаю, и опускаю руку к корням дерева. Наконец выпрямляюсь — всё ещё медленно — и поворачиваюсь, поднимая руки.
Моя первая реакция: Человек без лица целится в меня из дробовика. Затем я понимаю, что он под иллюзией, его голова скрыта мерцанием случайных образов других людей, как что-то из романа Филипа К. Дика. Кроме этого, на нём джинсы и серая толстовка с капюшоном — совсем как у миллиона других мужчин в этом великом городе; единственная отклоняющаяся деталь ансамбля — тактический дробовик.
«Сделайте два шага вниз по склону, пока не окажетесь на дорожке, — говорит он мне. — Затем встаньте на колени, положив руки на затылок».
Моё сердце, едва контролируемое минуту назад, колотится, но я делаю, как он велит. Спорить с дробовиком неумно. Мне удаётся встать на колени, положив руки на затылок — что сложнее, чем кажется, когда земля неровная, ты на адреналине и тебе за тридцать, — и жду.
«Не двигаться», — говорит он. Солнце палит на нас, пока мы застыли в замершей диораме почти минуту. Затем я слышу шаги и звяканье позади. «Не двигаться», — повторяет Мистер Безликий, пока кто-то берёт меня за левое запястье и защёлкивает вокруг него одно кольцо пары наручников. «Готово, босс», — говорит другой мужской голос.
Чёрт, — думаю я, напрягаясь и готовясь действовать, если представится возможность — но они не совсем идиоты, и моё второе запястье уже схвачено.
«Теперь ложись», — говорит Мистер Безликий.
Что я могу сделать? Я падаю, делая контролируемый бросок плашмя на пыльную велосипедную дорожку. Думая: Они бы не стали этого делать, если бы собирались убить… — спутник Мистера Безликого опускает мне колено на поясницу и суёт мне под нос противно-сладко пахнущий ватный тампон — меня…
Свет гаснет.
ИЗ РАСШИФРОВКИ ЖУРНАЛА ВЫЗОВОВ, НОВОЕ ДОПОЛНЕНИЕ:
(Щелчок.) «Энглтон».
«Энглтон? О'Брайен на связи». (Пауза.) «Что вы с ним сделали?»
(Пауза.) «Что?»
«Вы проверяли свою электронную почту?»
«Я не верю… прошу прощения».
(Пауза.) «Ну?»
(Сухой смешок.) «Он умный мальчик».
«И это интересный список рассылки для второго сообщения, не так ли. Во что вы его на этот раз втянули?»
(Пауза.) «В задание, которое я бы выполнил сам, если бы мне было позволено, моя дорогая».
«Чушь».
«Нет, вы не понимаете. Мне так же не позволено читать Меморандум Фуллера, как вам позволено читать и пересматривать ваши собственные условия службы».
«Но вы послали Боба с, с подделкой…»
«Да. Он заяц, чтобы выманить борзую — или, точнее, крота — за собой. Я ожидаю, что их личность прояснится завтра утром, в ходе совещания комитета по КРОВАВОМУ БАРОНУ. Которое я, со своей стороны, от всей души рекомендую вам как самое дешёвое развлечение за всю неделю…»
«Энглтон. Заткнитесь».
«Что?»
«Вы кое-что забыли».
«Хм, да?»
«Боба отстранили от работы с сохранением содержания».
(Нетерпеливо.) «Да?»
«Я звонила Борису».
«И какое это имеет отношение к цене сыра…?»
«Борис говорит, что его огнестрельное оружие изъято. И у него нет амулета. Он оставил его мне сегодня утром. Он снаружи и беззащитен. Вы слышали от него?»
«Нет…»
«Я пыталась дозвониться до него пару минут назад. Его номер сразу сбрасывает на голосовую почту».