«О, заткнись, Гарет», — устало говорит Джонкилл.
«Я просто пытаюсь объяснить…»
«Да, ты очень утомляешь». Её усталый тон подсказывает мне, что мистер Блондин определённо из Команды Б — в отличие от Джонкилл, которая до сих пор проявила себя пугающе компетентной. «Почему бы тебе вместо этого не порыться в карманах пиджака мистера Ховарда, на случай, если у него есть для нас неприятные сюрпризы?»
«Да, Тёмная Госпожа. Я живу только, чтобы слушаться».
Я, должно быть, сегодня тугодум, потому что мне требуется несколько секунд, чтобы монетка упала. «Вы же не вампиры, правда?» — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие; перспектива попасть в лапы Братства Чёрного Фараона достаточно ужасна, чтобы случайно не пересечься с толпой фанатов полевых ролевок Vampire: The Masquerade — а в таких вещах никогда нельзя быть уверенным. (Культисты обычно не отличаются крепкой связью с реальностью.)
«Нет\!» — снова хихикает она. «Вампиров не существует\! Мы просто выпьем твою кровь и съедим крошечный-прекрошечный кусочек твоей плоти, глупыш».
Я не могу сдержаться: пытаюсь отодвинуться от неё. Что неплохо само по себе, но так как примерно в полуметре за моей спиной стена, далеко я не уезжаю. «Зачем?» — умудряюсь спросить я, пока Джулиан Кровопийца-С-Дробовиком-Культист снова появляется с бутылкой «Перье», скальпелем и парой неприятно толстых шприцев.
«Пресуществление: теперь это не только для христиан\!» Она садится мне на спину, чтобы я не извивался, пока она принимает скальпель от Джулиана, и разрезает мой левый рукав от манжеты до локтя. «Будь паинькой, и я дам тебе воды потом. Это не сильно будет больно, если ты не будешь дёргаться».
Она тыкает меня первой иглой в локтевую впадину и ищет вену с мастерством, которое явно приходит с долгой практикой. Я сжимаю зубы. «А твой Всевышний не будет против, что вы пробуете шведский стол?»
«Мамочка не будет возражать», — беспечно объявляет она. «Следующую пробирку, Джулиан, дорогой». Она тыкает меня снова, и на этот раз возникает краткая вспышка жгучей боли, когда она задевает нерв. «Это была её идея, на самом деле», — доверительно говорит она. «Если ваши оперативные группы найдут нас и попытаются наложить гейс, чтобы обездвижить всех, кроме тебя, закон заражения позволит нам двигаться».
«Ага», — вторит из другого конца комнаты Гарет, изо всех сил стараясь не отставать от программы.
Я слегка офигеваю. «А если я скажу, что у меня ВИЧ?» — это изменит ваше мнение?»
Она замирает на мгновение, затем задирает нос. «Нет», — пренебрежительно говорит она. «Мамочка видела твою медицинскую карту, она бы сказала. Не лги, мистер Ховард, это только навлечёт на тебя неприятности». Она передаёт второй шприц — раздувшийся от красновато-фиолетовой крови — Джулиану, затем поднимает скальпель. «А вот это будет больно\!» — объявляет она, наклоняясь надо мной со странно сосредоточенным выражением.
Я ругаюсь несколько секунд. Затем сдаюсь и кричу.
13. ТЕ, КТО НАС ЕДЯТ
В ШЕСТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА ЭНГЛТОН ВЫХОДИТ ИЗ СВОЕГО КАБИНЕТА — где его необъяснимым образом не замечали искатели всё время его «исчезновения» — и крадётся по темнеющим коридорам Новой Пристройки, как воплощение тени возмездия. Гудящее облако страха следует за ним, когда он проходит мимо пустующих кабинетов и заклеенной дверной коробки в отделе с расплывчатым названием «Пути и Средства». Мой кабинет, конечно, пуст: Энглтон переставил расписания встреч в ведомственной базе Exchange, чтобы гарантировать, что определённые игроки будут в другом месте, когда он направится в комнату 366.
Над дверью горит красный свет, а начертанная на деревянном шпоне под ним защита мягко светится зелёным, бросая вызов обычным законам физики. Энглтон игнорирует свет «Не беспокоить» и защиту и входит. Лица поворачиваются. «Джеймс». Лицо Бориса пепельно. «Что происходит?»
(Борис не русский, и акцент не фальшивый; это прощальный поцелуй синдрома Крантцберга, повреждение мозга, полученное при выполнении оккультных операций на вычислительном оборудовании Mark One Plains Ape — человеческой коре головного мозга. Маги используют компьютеры, потому что чипы легче починить, чем мозги, из которых выели куски сущности из D-пространства, случайно впущенные, когда они слишком много думали о тех символах, которыми манипулировали.)
«Западня с приманкой сработала», — легко говорит Энглтон. Он выдвигает стул и падает в него, как мешок с костями, скреплённый его пыльным костюмом. «Беда в том, что наш парень держал приманку, когда его взяли».