- Я не уполномочен на такие суммы, - повторил генерал: - Вот, ваши десять. Берите, - он вытащил пачку стодолларовых купюр из нагрудного кармана пиджака, и бросил её на колени.
- Звоните, пробейте, организуйте. Двадцать. Или выкидывайте из машины, - угрюмо ответил он.
- Да в чём дело-то? - крепыш начал злиться.
- Успокойся, майор, - миролюбиво сказал Штименко, - Время действительно дорого. И какого чёрта я экономлю чужие деньги? Сейчас позвоню. У Юрия Ивановича есть основания упираться. Могу даже и спасибо сказать, не гордый -
- Пусть сначала объяснит - за что такие деньги платить? -
- За вредность. Если Родина опять решила меня грохнуть, то пусть заплатит хотя бы. А то привыкла на халяву людей давить.-
- Ты что, дебил? - поразился майор.
Генерал принялся набирать номер по сотовому телефону: - Ты рули, рули, не отвлекайся. -
Юра слышал разговор: - Это Штименко, здравия желаю....., да, всё в порядке, хотя появилась небольшая проблема. Его цена - двадцать тысяч долларов, а у меня с собой только десять. Нет-нет, такие условия не устраивают. Ну, хорошо, я попробую. - Он повернул голову: - Юрий Иванович, а награды правительственные, вас как - не вдохновляют? Нет? только деньги, наличные? -
-Да, я скромный. -
В машине до осязаемости сгущалось взаимное раздражение и неприязнь. Юра упирался скорее по инстинкту. Так человек, заблудившийся ночью в зыбком болоте, будет держаться единственной твёрдой кочки, пока не рассветёт - это наиболее реальный шанс остаться в живых. Он всё равно сбежит при первой возможности. С двадцаткой в кармане шансы выжить повысятся, и всё Двадцатка вдвое больше десяти, и ему ли, торгашу, не знать, на сколько реально повышать цену.
Вопросы оплаты заняли достаточно много времени. Майору даже пришлось остановить машину, пока Штименко вёл переговоры с неизвестным финансистом.
От нечего делать майор надумал представиться, назвавшись Александром Шелестом, майором ФСБ. Юра ему не поверил, по привычке, о чём и сказал весьма неприветливо. В отместку майор начал высказывать своё мнение о его крайне низких моральных качествах: а именно - отсутствие патриотизма, патологическая жадность, трусость, подозрительность и упрямство, а под конец обозвал его даже "бабой". На это затоптанный морально Юрка, чтобы скрасить явную злость, отвечал с наигранным удивлением, но полученный сплав окрасился в яркие тона издёвки. Его очень интересовало - кто такой вообще этот майор, и с какого бодуна к нему привязался? Юрий Громов - свободный гражданин, его права вроде бы конституция защищает, а также родная милиция должна бы. И нигде в конституции не указано, что к нему домой могут ворваться какие-то придурки, стукнуть мордой об стол, заковать руки в железо, посадить в машину, и - едем родине помогать! причём бесплатно!
Вы кто такие, а? ГРУ? ФСБ? АБВГ? Какая ему разница в названии занюханных контор? За что он свою кровь проливал у Белого Дома в девяносто не помнит каком году?! Это разве похоже на торжество демократии, которая тогда, по слухам, всё-таки победила? Ничуть. А вот если за вежливые денежки просят пособить родине, это каждому понравится. Пусть даже грубовато просят, но что делать, если по другому работать не учили. Или майор против демократии? Он наверняка дрожал тогда от страха под столом в своём кабинете, в девяносто из-за стеклоочистителя не помнит в каком году. Разойдясь, Юрка сообщил, что хотел бы видеть собеседников в гробу и вообще вертящимися на коленвале.
Майор усомнился, что он проливал у Белого Дома свою кровь. Скорее, стеклоочиститель. А за желание увидеть своё верчение на коленвале обещал как-нибудь и впрямь потыкать жадного недоделанного буржуина мордой об стол. Но сваре разгореться по настоящему мешали отнюдь не приветливые взгляды Штеменко, и вскоре перепалка заглохла сама собой.
Порой для дела продуктивнее давить начальство, а не подчинённых, что генерал и делал по телефону - и это, в конце концов, принесло результат. Недостающие деньги обещали, и машина тронулась с места. Уже на выезде из Москвы их догнали неприметные "Жигули", из которых передали ещё одну пачку стодолларовых банкнот.
Глава 25 Дорога на Киев.
- Ну, что? успокоился, выродок? - спросил майор, с неприязнью разглядывая в зеркало лицо пленного. - Будешь работать? -
- Работаю, раз "бабки" взял. -
Подумал совершенно другое. Когда сбегать от конвоиров? Чтобы решить, нужна информация. Пусть даже насквозь ложная.
- Кстати, Максим Сергеич, не было времени спросить - с чего ж этот Валера Новиков в грош не верит вам, начальничкам? Почему меня на встречу потребовал, совершенно постороннего человека? -
- Скажем так - причины есть. - Штеменко отвечал медленно, словно через запятые.
Машина мчалась по шоссе в киевском направлении. По обе стороны иногда попадались шашлычные и прочие приземистые заведения того же рода, своим видом вызывающие аппетит только у голодного. Желудок, кстати, уже проснулся, но Юра решил не накалять обстановку. Майор обрадуется, назовёт обжорой - пьяницей, и только сильнее нажмёт на газ. Эти злыдни наелись перед дорогой. Сытенькие, бодренькие, и головы не болят. Опохмелялись, паскуды. Водкой. Или коньяком. Под пистолетом не заставишь лопать стеклоочиститель..., полностью аморальные винтики государства.
- И что за причины? - спросил он без любопытства. Штеменко ждёт не дождётся наврать три короба, надо помочь человеку....
- А зачем тебе? - влез в разговор майор за рулём. - За двадцать-то тысяч долларов мог бы вообще с закрытыми глазами ехать. -
- Я с открытыми жить привык. -
- Хватит собачиться, - сказал Штименко. - Причины к недоверию у Валерия есть. Он убил двух бельгийских полицейских. -
- Это не причины. -
- Раньше так и было, - в голосе Штименко мелькнуло сожаление. - В советские времена хоть роту этих лягушатников мог уложить, лишь бы выполнил задание. Получил бы героя, и всё. -
- Не надо мне соловьиных трелей. Для разведки эти лягушатники и при демократии не причина. -
- Не всё так просто. Времена гнилые - да, но из-за двух бельгийцев и впрямь никто не стал бы волноваться - ни мы, ни американцы. Мало этих полицейских гибнет? Но Валера, прежде чем их замочить, украл у французов одну штуковину - носитель секретной информации стратегического значения. Так что за этих полицейских французы и американцы нам чуть не войну готовы объявить. -
- А мы тут причём? Или вы легенду Валерке плохо скроили?-
Штеменко чуть оживился: - Нет, Юра, покрывало парню шили профессионалы, но ... ниточки всегда торчат. -
- А поконкретней нельзя? Мы же не в швейной мастерской. -
- А вот поконкретней нельзя. - Опять встрял майор
- Вы же всё равно меня убьёте. -
- Это когда будет, - сказал майор с искренним сожалением. - А может, ты везучий. И вовсе сбежишь? -
- Хватит идиотских шуток! - Штеменко повысил голос.
- А что он утащил? -
- Не сказали. - Равнодушно ответил генерал. Наверняка соврал, он такой. - Но мнение составил, конечно. Судя по косвенным признакам у одного о-очень высоко сидящего человека, который со мной говорил, могли бы вырвать у Америки чуть ли не мировое лидерство в экономике. Если справишься с заданием, конечно.-
- Кажется, я мало запросил.-
-Вот проглот. - Оценил майор реплику. - Тебе не за мировое лидерство заплатили, а за пустяковую работу. -
- Это неважно. Любым случаем надо пользоваться, чтобы деньги выдавить. Или я не предприниматель? Товарищ генерал, не поздно потребовать ещё тысяч сто? Вам с майором по сороковнику, а мне ещё двадцатка. Раз уж такой случай подвернулся. Тут мы в одной лодке, интерес же общий. Начальство ещё наворует, сами знаете. -
Воцарилось молчание. Настолько долгое, что заметил за окошком мелькавшие пейзажи. Так себе, Шишкин бы отвернулся. Чахлые берёзки возле дороги на фоне пустых жёлто-пепельных полей под хмурыми тучами. Природа прощается с осенью куда раньше ярче города.
- И чего ради с тобой делиться? - Неуверенно спросил майор, поглядывая на Штеменко. - Если, конечно...-
- Подобные идеи меня не интересуют. - Скучно заметил генерал.
- Ну, конечно. - С обидой сказал Юра. - Гораздо дешевле пришить человеку обвинения в терроризме, воровстве, и невесть в чём. И убийство повесите, не заржавеет. -