…А вот и она, вся облитая жарким золотом солнца, застенчиво улыбается, протягивает ко мне тонкие руки. Мы все еще молчим. Я отвожу Дашу в сторону, за угол левого придела, подальше от людских глаз, бережно обнимаю… Боже, одни косточки! В чем только душа держится! И только глаза, синие глаза моей маленькой Дашеньки, моего крошечного ангела из мятежного детства — льются на меня ласковой бирюзой. Она прижалась лицом к моей груди, слушая, как под рубашкой, под кожей, под костями, ритмично ворочается беспокойное сердце, гоняя теплую кровь по артериям. Не сказано ни единого слова, но мы снова вместе, и знаем, что никогда и никто уже не разлучит нас до самого переселения в вечные блаженные обители.
Тяжёлая державная поступь
— Знаешь такого батюшку — протоиерея Никиту? Он окормляет род священников Никольских.
— Род знаю, батюшку — нет.
— Ну, не важно. Я только что оттуда. Иногда навещаю Родовое гнездо… — Сергей осекся, тряхнул головой и, вспомнив о каких-то своих правилах приличия, поинтересовался: — Прости, совсем закрутился, как Даша?
— Выздоравливает после похорон матери, Царство ей небесное. Дочка жениха очередного тестирует. Всё нормально.
— Отлично. Так вот отец Никита попросил тебя почитать тексты одного юноши. Скажем так, на предмет наличия в них следов таланта.
Сергей положил передо мной толстую папку и, пока я не вспылил, поспешил удалиться. Мне же ничего не оставалось, как приступить к чтению машинописных текстов. Уже через полтора часа на семьдесят второй странице мой разум запросил отдыха. Странное впечатление произвели на меня стихи, рассказы и повесть этого, как его… Михаила Козина — будто писал не молодой человек, а уставший от жизни старик. Такую «усталость» чаще всего вызывает злоупотребление алкоголя. Между тем, идеи, заложенные в основу каждого произведения, показались довольно свежими. Я позвонил Сергею и попросил организовать встречу с Михаилом.
За столиком семейного кафе «Коровка» кроме Сергея Холодова и круглолицего Михаила сидел похожий на него худенький подросток, который представился Колей. Старший брат выпил для храбрости, Сергей поддержал его, мы же с Колей ограничились чаем. Тут всё и выяснилось. Коля генерировал идеи, а Михаил в моменты просветления доводил их до ума… или безумия. Пока Сергей отвлекал внимание старшего брата, Коля рассказал о пьющем отце, кроткой маме, содержащей семейный детский сад; своей учебе в экономической академии. Темой его дипломной работы стала антикризисная программа — тогда все только и говорили о грядущем кризисе. Я рассеянно пробубнил, что из огромной экономики, в памяти остался лишь закон какого-то Энгеля, именно в той части, где говорится о повышении спроса на еду и одежду у малообеспеченных слоёв населения при внезапном росте доходов. Запомнил скорей всего потому, что сам тогда постоянно нуждался. Исподтишка наблюдал как Сергей профессионально готовит Мишу к принятию горькой пилюли критического разгрома и чисто машинально развивал экономическую теорию.
— Представь себе, Коля, пенсионера или студента, которому подбросили деньжат. Он сразу пойдет в магазин и купит отечественную еду и самую надежную одежду. Толпы простых людей по всей стране сметают с прилавков товары народного потребления про запас. Товароведы звонят на склады, требуют срочно довезти товар, те звонят на заводы и требуют произвести, а те в свою очередь — поставщикам сырья. Так волна пойдет по всей экономике и породит экономический рост. Мне так кажется.
Коля, к моему удивлению, аккуратно записал мои размышлизмы и даже поблагодарил за идею. Я пожал плечами: «да не за что», глубоко вздохнул и приступил к самой неприятной части встречи.
— Михаил, вот это, — я положил на стол папку с рукописью, — ужасное воплощение великолепных творческих идей. Это всё нужно переписать. Возможно, не раз и не два.
— Я так и думал, — сказал Михаил, нимало не огорчившись моему вердикту. Встал, сел и наконец выпалил: — Слышь, Алексей, нас из квартиры на днях выселяют, судебные приставы вороньем кружат. Мы задолжали квартплату за полтора года. Ты не мог бы одолжить нам пятьсот баксов?
Я выложил пять зеленых бумажек, встал и вышел из кафе. Сергей низко склонился к столу, чтобы не напороться на мой испепеляющий взгляд. Огромная фиолетовая корова, выполненная из пластмассы в масштабе 1:1, паслась на асфальте у входной двери. Она как-то подозрительно исподлобья глянула на меня. «Ну и что! — проворчал я вслух. — Да, раскритиковал пьяницу-поэта; да, оплатил моральный ущерб. Твоё-то какое дело? Щипай свою виртуальную травку и не вмешивайся в дела больших мальчиков. Всё, будь здорова, парнокопытная!»