— А! Ну да… — Миша закрыл рот с желтым языком и приступил к рассказу: — Возил на днях одну дамочку с Рублевки в Оптину Пустынь. Отец Никита благословил. Познакомился там с отцом Силой. А со мной — аки белый рояль в кустах — в портфеле была твоя рукопись. Мне ее Сергей Холодов дал на предмет получения архиерейского благословения.
— Что-то не помню, чтобы я об этом просил.
— Да это Сережкина Светка попросила, когда узнала, что еду Оптину. Она и рассказала про отца Силу. Мы там с Рублевской тётенькой аж неделю жили в особняке для VIP’ов, она всё никак не могла прорваться к старцу, а у нее беда: сын на героин подсел. Кстати, старец благословил сына поселить у неё дома и в его комнате поставить гроб — вот, мол, ляжешь в этот ящик, если не бросишь колоться. И, кстати, подействовало — парень стал чистым, аки ангел и сейчас готовится к постригу в Оптину. Ну, это так, к слову. В общем, всю неделю батюшка Сила читал твою рукопись. Начеркал там всего! Красным карандашом. Вся красная, будто израненная. А мне сказал, что если ты не исправишь, то он не даст патриаршее благословение. А еще сказал, что в таком виде рукопись, простите, воняет.
— Слушай, а это не тот отец Сила, который песенки разные так жалисно пел?
— Ага! Он самый. Так красиво пел! Я аж плакал.
— Мой духовник про его пение сказал: «Монашек-то этот в прелести. Это пение не монашеское, а страстное» — поэтому ты и плакал. А в каком виде он выдает благословение от самого Святейшего?
— Устное. А когда я спросил, можно ли получить на бумаге, он чуть не закричал на меня. Ты, говорит, кто, чиновник?
— Скажи, Миша, а как вы встречались? Где?
— Как в детективе. Ночью, при луне, в кустах.
— Значит, он принимает паломников без благословения. Самовольно. Да он точно в прелести. А это не о нем ли Сергей говорил, что он возглавил раскол и треть монахов увлек за собой? Вроде бы, повод был в ИНН. Так это он?
— Да, он еще передо мной похвастал, что он там единственный, кто не принял печать антихриста.
— А тебя не насторожило, что тебя монах окормляет в кустах? …Что патриаршее благословение выдает устно? …Что вообще дерзает благословлять от имени предстоятеля Церкви? …Что пел он страстно и тем самым стяжал почитание истеричных дамочек. …И облучился монашек славой от человеков, а от Бога славу так и не стяжал, ибо гордым Бог противится. Даже не буду смотреть, что он вычеркнул красным карандашом. И так знаю: это самые благодатные строки. Обычно именно такие иудушек современных будто огнем жгут. Так что, как говорят криминалисты, это косвенное доказательство нашей правоты — от противного. Надо же! В кустах — благословение от имени патриарха! Клоун ряженый!
— Прости, Алексей, я хотел как лучше.
— А ты, Михаил, на ус наматывай. И вот что! Если ты окормляешься у отца Никиты, так без него вообще ничего не делай. На любую мелочь бери у него благословение. А то станешь таким, как тот кот Васька у Крылова, который слушает выговор повара на предмет съеденных кур «слушает да ест»…
— Вот ты объясни мне, Лёш, — выпалил Михаил, — что такого в издании книг, что туда разные жулики подались?
— Слава и деньги — любимые идолы современного язычника.
— Ну, слава — понятно, а деньги откуда?
— Видишь ли, Михаил, на Западе считается хорошей прибыль в 15-20%, а нынешние издатели воруют по-крупному. Им течет в руки 800-1000%! Ты посчитай сам: при тираже в несколько тысяч экземпляров книжка стоит около 30-40 рублей, а продается за 300-400. Вот почему нынешние крупные издатели — сплошь миллионеры. А, знаешь, на чьи деньги они раскручивались? Например, директору «Алтына» деньги дал брат-ювелир, аккуратный прихожанин синагоги. Его как-то раз вызвал раввин и сказал: «Ты зачем нашим врагам помогаешь?» А ювелир ответил: «Но я же не нарушил наш самый главный принцип!» — «А какой, по-твоему, наш главный принцип?» — «Десятина от прибыли — в казну, на храм иерусалимский, разве не так?» — «Правильно, мой мальчик. Ладно, продолжай в том же духе, деньги нам нужны!»
— А ты откуда об этом разговоре узнал? — недоверчиво спросил Миша.
— А у меня в этом издательском доме-содоме свой лазутчик имеется. Он присутствовал при разговоре двух братьев, когда они обмывали успех предприятия. Выдули братишки на радостях пузырёк вискаря тридцатилетнего, разговорились, расщебетались…
— Дурдом… — вздохнул Миша.
— Так ведь в Библии сказано «Рече безумец в сердце своем: несть Бог», — видишь: без-умец, то есть безбожник — человек лишившийся рассудка, по-твоему дурак, сумасшедший, кретин. Поэтому, да — дурдом, ты прав. Ничего, скоро этому игу безбожному придет конец. Помнишь, в школе стишок учили: «Зима не даром злится, прошла ее пора, весна в окно стучится и гонит со двора».