На этот раз смерть этого человека — то ли меня самого, то ли двойника — показалась мне вполне логичной и даже заслуженной, как золотая медаль чемпиону, как венец — мученику, как достойное завершение земного пути христианина. Может быть поэтому я проснулся с легким сердцем, наполненным светлым чувством благодарности. Сомнения отброшены, мне доверено большое нужное дело, которым я буду заниматься в меру своих сил и той помощи, которая в иной реальности сошла на меня с небес.
Кира услышала о моих планах написать книгу и… обрадовалась: мальчик будет сидеть дома и писать нечто научное. Это знакомо, именно этим занимался ее покойный муж. И уж Кира Львовна хорошо знала, насколько такая работа поглощает время и силы человека, так что поводов для ревности у нее поубавится. В мою комнату перебрался рабочий профессорский стол с компьютером и пустой книжный шкаф для заполнения исходниками, черновиками и готовыми текстами будущей книги.
На первом же этапе я наткнулся на одну трудность. Оказывается, Юрин поместил в интернете сокращенный вариант текстов своих книг. Что ж, правильно! Пиратов, без разрешения автора качающих тексты из сети и издающих на бумаге, легко вычислить и обличить. Только вот книг Юрина на прилавках магазинов и на складах нет. Все ранее изданное разобрано, продано, а новый тираж без автора запускать не стали. Что делать? Женя выслушал меня, проникся важностью задачи и обещал провести собственное расследование.
Я же пока решил максимально использовать то, что имею.
Порфирий
На православной выставке мое внимание привлек старичок, мне он напомнил Алешкиного Димыча. Такой же ироничный взгляд юродствующего мудреца, грустная улыбка и бездна вселенской боли не только в глазах и морщинах, но и во всем облике. Небрежная старая одежда, длинные растрепанные пегие волосы, самодельный бейджик на груди: «Василий Же…»
— Ты уже по третьему кругу тут вальсируешь, — прохрипел он. — Что-то ищешь?
— Да, Василий, ищу и найти не могу.
— Излагай. Что? Название? Автор?
— Книги Юрина, изданные после выхода «Посланника».
— Как твое святое имя?
— Борис. По одной из версий.
— Ишь чего захотел, Борис-по-одной-из-версий! Я сам их пачками покупал и раздавал кому ни попадя. А потом наблюдал за реакцией.
— И какова реакция?
— А как доктор прописал: или большой плюс или очень длинный минус — резкая поляризация общественного мнения. Не было только индифферентности, как, скажем, после прочтения проходного романчика за любовь.
— Да, да, это явление мне тоже знакомо. Так вы не могли бы мне помочь приобрести трехтомник?
— У меня всё разобрали. Даже личный экземпляр с экслибрисом «украдено у Васьки Же». А вот у него может быть…
— У кого, простите?
— Порфирия!.. Кого же еще. Он, видишь ли, покупает для себя, любимого, пачками и держит под спудом. У него нечто вроде склада забытых вещей, только вместо сумок и зонтиков — книги. Причем покупает он только то, что у него вызывает мураш. Возьмет книгу, полистает, прочтет абзац, другой и погружается во внутренние ощущения. Если по рукам и спине пошел мураш, значит это его книга. Порфирий покупает сразу пачку, а то и две — и несет в свою нору.
— Как! Как мне найти этого замечательного человека?
— «Я хочу видеть! Этого! Человека!» — передразнил он меня. — Да я и сам толком не знаю. Был у него давно… Ладно, записывай. С Казахстанского вокзала до платформы Кратово, потом обходишь озеро по левому берегу, проходишь одну за другой три… нет, четыре сосны… там будет старая генеральская дача сороковых годов, а от нее отсчитаешь три дома и напротив кривой сосны увидишь высокий зеленый дощатый забор, постучишь и скажешь пароль: «я от Васьки блаженного». Слышь, не Василия блаженного, а Васьки — это важно.
Я подробно зафиксировал каждое слово в записную книжку и поднял глаза.
— Что смотришь, как теща на любимого зятя. Дуй за красным сухим, другого не употребляю.
И вот ранним утром стою у заветной двери, стою долгие пять, десять, пятнадцать минут, поникнув головой. Не могу решиться протянуть руку к звонку под крошечной крышей, чтобы дождь не залил. Тишина стоит такая, будто я оглох, или как перед грозой. Читаю Иисусову молитву, как подсказал однажды монах у врат Афонского подворья: «Если хочешь, чтобы закрытые врата обители перед тобой отворились, призывай имя Господа Иисуса, да откроются». Наконец, поднимаю руку и давлю на кнопку. Где-то внутри чего-то раздается приглушенный звонок, шелестит цепь и раздается глухое собачье рычанье.