— Ага, вот свеженький! — воскликнул хозяин в наступившей тишине. — Ученые доказали, что земля не круглая, а черная и скрипит на зубах. — Не дожидаясь аплодисментов, продолжил: — Ученые-историки доказали, что Чапаев был индейцем, так как был красный и воевал против белых.
— А теперь, — прервал словесный поток докладчика Димыч, — я подведу анекдотический итог, и мы наконец сядем за стол. Ученые выяснили чего хочет женщина, но она уже передумала.
— Прелестно, прелестно, голубчик, — захлопал в ладоши дядя Веня. — Как старший по званию, принимаю командование операцией на себя. Отделение, к бою!
— Алеша, подсядь к старому ученому, люблю, знаешь ли, с современной молодежью обменяться. А какой-такой полоумный мудрец посоветовал вам, молодой человек, поступать в строительный?
— Слышь, полутехник-переросток, ты чего это невинное дитя с пути созидания сбиваешь? Чему ты можешь научить парня? Своим машкам, которые крутили ляжкой в комплекте с прилагательным инструментарием?
— А что, между прочим, студент такую веселую формулу влёт запоминает. — Док написал на салфетке формулу крутящего момента и объяснил мне название и значение каждой буквы. — Теперь понял? А куда ты, Женька, парнишку определил? Уж не на факультет ли забивания гвоздей? …Может, на кафедру возведения забора? Или на отделение зодчества туалета типа сортир на два очка?
— Вениамин, а кореш на грубость нарывается, всё обидеть норовит.
— Жень, а ты спроси его, как сельский отец ядерщика Митю из фильма «Девять дней одного года»: «Ты бомбу делал?» Интересно, что он ответит…
— Так, ладно, брейк! — поднял руку Димыч. — Драться при молодежи сегодня не будем.
— Тогда, может, завтра? — с надеждой спросил профессор.
— Завтра посмотрим, а сегодня нет. Ты мне лучше скажи, Док, а давно ли ты видел Людмилу нашу прекрасную?
В тот вечер я понял, что так сильно связывало этих троих столь разных мужчин: они влюблены в одну женщину, которая никому не отдала предпочтение. Более того, махнув рукой на свои эффектные внешние данные, посвятила жизнь творческой карьере, работая сценаристом и режиссером на телевидении. Разумеется, Док рванул на себя телефон, стоявший на подоконнике, смахнув длинным проводом на пол две тарелки и три стакана, и уж несомненно, позвонил даме и пригласил в гости. Как-то у них всё очень быстро происходит, подумал я, испытывая легкое головокружение от вихря событий.
— Какой симпатичный мальчик! — воскликнула вошедшая гостья, подсев ко мне и обняв теплыми руками. Обернулась к хозяину: — Ну, куда ты лезешь с поцелуями, старый хрыч, не видишь, какие тут молодые да перспективные. Фу, всю руку обмуслякал, бабник! — Повернувшись ко мне: — Тебя Лешенькой зовут? Какой милый, краснеет, надо же… — Отвернувшись к троице: — Всё, старики прочь, я люблю сегодня Лешу, потому что он хороший.
— Людочка, между прочим, — вставил веское слово Димыч, — этот юноша подает большие писательские надежды.
— Тем более, — заурчала дама, прижимаясь ко мне мягким теплым боком. — Я, пожалуй, возьму его к себе. Пойдешь со мной в большую творческую жизнь?
— Пойду! — выпалил я, повернувшись к ней всем фасадом.
Должно быть, Людмила лет двадцать назад и была обольстительницей мужских сердец, только при ближайшем рассмотрении от моего внимания не укрылись ни дряблая кожа на шее, ни морщинки на чуть опухшем лице с дрожащей нижней челюстью, ни нарастающая полнота в талии и ниже. Увы, дама неумолимо старела, и знала об этом, хоть и пыталась делать хорошую мину при плохом прикупе. На этот раз уже Людмиле пришла очередь смутиться.
— Что, старая тётка, скажешь? — прошептала она, обдав моё лицо далеко несвежим дыханием.
— Это ничего, — прошептал я в ответ, вконец осмелевший, — как говорится, дамы всякие нужны, дамы всякие важны. А женское очарование — оно у красивых женщин до глубокой старости. Это из личных наблюдений.
— Противный мальчишка, — прошептала она ласково, погладив ладошкой мою щеку. — Ты сегодня будешь меня провожать.
— А я-то думал, чью морду лица набить! — загремел профессор, выдернул меня из-за стола как щенка и отвесил оплеуху.
Когда сознание ко мне вернулось, я почувствовал привкус крови во рту, нарастающую теплую пульсацию вокруг левого глаза и борцовский захват сильных рук в области талии. Поднял свинцовую голову и в светлом пятне рядом с правым плечом узнал лицо неувядаемой красавицы Людмилы. Она привычно волокла меня на стоянку такси.
Запыхавшиеся, ввалились мы в салон на заднее сиденье машины с зеленым огоньком под лобовым стеклом, водитель дремал, обхватив руль обеими руками. Он вздрогнул, не оборачиваясь бросил «куда едем?» и тронул с места, лихо набрав сумасшедшую скорость. Людмила спросила его: