В третий раз загадочная незнакомка появилась из-за угла смешного двухэтажного домика и энергично зашагала впереди меня, буквально метрах в четырех. Мне удалось рассмотреть ее поближе, хоть и сзади. В тот день воздушное платье на ней было еще светлей и короче. Я даже рассмотрел чуть выше подколенных ямок загорелых ног розовую полоску, какую оставляет край жесткой скамьи, когда сидишь долго и неподвижно, например, задумавшись. Руками она не размахивала, что говорило о необщительности или даже скованности. Она сняла соломенную шляпку и, тряхнув головой, выпустила на плечи волну каштановых волос.
На солнечной стороне улочки, ее тонкую фигурку словно облил свет, коснувшийся меня лучом, у меня снова правее сердца затеплело, появилась знакомая пустота, как в голодном желудке. Передо мной как по прозрачному экрану промелькнули лица знакомых девушек, оставив на языке вкус горечи, и вдруг завьюжила толпа снующих людей, внезапно расступилась, и как солнышко ясное в облачный день — появилась во всем великолепии девочка Дашенька из моего детства. Я должно быть произнес заветное имя вслух… В ту минуту я был так далек от всех этих ленивых бредущих отдыхающих, проплывающих мимо витрин магазинов, ярких зонтов кафе, смешных домишек будто из детского мультфильма, горячего неба, белесого асфальта под ногами… Передо мной сияло личико моего ангела, и я непрестанно повторял любимое имя прекрасной девочки, может быть, про себя, или шепотом, а может и вслух.
Вдруг впереди идущая загадочная незнакомка обернулась, остановилась и обожгла мое лицо взглядом. Я тоже остановился, но все еще пребывал в том пространстве, откуда мне улыбалась девочка. Мои опущенные глаза разглядывали собственные сандалии, женские босоножки в метре от моих, загорелые ноги, тонкий шелк платья, ощущал, как теплеет моя щека от ее рассеянного взора, потом рука, потом тепло пролилось в грудь и оттуда растеклось по всему телу, по спине пробежали мурашки и… всё остановилось. Пропали разговоры прохожих, движение ног и рук, стихла вибрация звуков, я медленно, очень медленно, как спросонья, поднимал голову и, наконец в мои глаза ударил яркий луч синего света — девушка смотрела на меня в упор. Легкое светлое платье, золотистые кудри тонких волос, нежная кожа с легким загаром, две родинки над пухлой верхней губой, едва заметная улыбка — и взгляд миндалевидных, вытянутых к вискам глаз, светло-серых по краям, в глубине которых, ближе к зрачкам отражалась небесная синева.
— Даша, — вырвалось у меня, — ты?
— Да, — ответила девушка. — Ты несколько раз меня позвал.
— Ты помнишь меня? Ты же была такой крошечной! — Я показал пальцами нечто малое, размером с вершок.
— Ты тоже считаешь, что дети ничего не помнят?
— Не считаю. Я сам был десятилетним мальчиком. А тебя запомнил на всю жизнь. Вот и сейчас я будто смотрел старое кино, в котором ты сидела на лавочке среди вокзальной толпы и мне улыбалась.
— Я тоже иногда вижу это кино. Знаешь, я запомнила тебя как очень, очень красивого сказочного принца. С тех пор никого не встречала краше тебя.
— Фантазерка!
— Ну да, и это тоже, — улыбнулась она смущенно. — Я много лет приставала к маме: расскажи про того мальчика, который «маленький, но уже взрослый». Мама всегда удивлялась, что я еще помню тебя. И каждый раз рассказывала, как ты один охранял чемоданы, весь из себя такой серьезный, ответственный. А потом я на тебя засмотрелась, и ты тоже смотрел на меня с нежной улыбкой.
— Да, ты мне тоже очень понравилась. Такой очаровательный синеглазый ангел!