— Вот так всегда, — нараспев констатировала она, кивая головой в платке с ядовито-алыми розами по траурному фону, — пригласят хорошего человека, а сами уходят незнамо куда. Никакой ответственности у совремённых поколений, никакой! — Так как я молчал, она спросила: — Ты ведь, сынок, у нас зять Тимофеевны? Так что ли?
— Зять, — трагически подтвердил я свой диагноз, дополнив его собственным наблюдением: — но еще больше законный супруг Даши.
— Ой, милый, — запела она, — разве я не знаю, да твоя Дашенька — она тут как рабыня Изаура, такая хорошенькая, да послушная, такая заботливая девочка. А эта!.. Тещ-щ-щ-щия твоя…
— Что с ней? — испуганно качнулся я.
— Да что с ийей будет, сынок, эта кобыла еще нас с тобой переживет, ой, штоп ей была щястия до пупа и выше! Тимофеевна у нас тут навроде местного криминального авторитета, всех соседей в лапище держит. — Она сжала кулак и сунула мне под нос для наилучшего изучения. — Намедни Машку из двенадцатой такими матюками отругала, что весь подъезд носу из нор не кажет от страху. Во какая скандалистка она у тебя.
— Простите, может вы все-таки ошибаетесь? Моя теща человек болезненный и разговаривает тихо, как умирающая лебедь.
— Это она при тебе и твоей Дашеньке тихая, чтобы из вас жалость вышибить. А как Даша — за дверь прикупить чего на рынке, так Тимофеевна выходит на дозор и давай горлом всех давить, как СЭС тараканов. У вас морили? А, ты не знаешь… У меня всех извели, три ведра из квартиры вынесла, ни один даже лапкой не дернул, такая у них нынче зараза убойная. — Соседка задумчиво пожевала губами и, внезапно озарившись, подпрыгнула: — Эээтшшто! А на Первомай-то Тимофевна чо учудила-то! Есть у нас одна фуфыра такая, Люська с пятого этажа, богатая, аж жуть. У нее даже машина зарубежная имеется, красная такая, может видел… Ну чем Люська заработала на машину, всем понятно каким таким местом, но мы к этому спокойно — гримасы капитализма и всё такое. А Тимофеевна раз увидела Люську с мушьчинкой таким видным, выждала, пока он сделает своё дело и уйдет… А как Люська проводила мушшшыну до желтого такси и давай обратно по лестнице подниматься… Ой, что было!.. Как закричит твоя-то теща, как ногами затопает, бандитка, все думали война началась, по блиндажам попрятались, а Люська два дни мусор не выносила, а как пошла выносить, я — шасть за ней с ведром, гляжу — мамынька родная! — у Люськи фингал под обеими глазоньками, как гранат за сто рублев на рынке!
Соседка видимо устала от переживаний, повздыхала еще немного, встала и пошла к дверям. Уже распахнув створку, оглянулась и сказала:
— Ты, сынок, как надоест ждать, сходи на рынок или в аптеку, может с Дашей там и встренитесь. Тимофеевна-то тебе ни за что не отворит. Она в засаде.
Не успел я прийти в себя от массированной бомбардировки информацией, как рядом со мной на скамейке снова обозначилось неожиданное вторжение, я не без опаски оглянулся, готовый получить очередную дозу криминала, но, увидев улыбающуюся Дашу, успокоился.
— Заждался, бедненький, — протянула она тоненьким голоском, прижавшись к моему плечу чем-то теплым, мягким и родным — своим плечиком. — Пойдем, я тебя обедом вкусненьким накормлю.
В подъезде, лишь за нами хлопнула дверь и мы оказались в полумраке, Даша прижалась ко мне и выдохнула на ухо:
— Ты не представляешь, Лешка, как же я соскучилась. Мне тебе столько всего сказать нужно. Ну всё, всё, пойдем… Маму уложим и пообнимаемся. Пойдем.
С некоторых пор я стал прибегать к хитрости. Дело в том, что раньше теща после нашего удаления в супружеские покои, будто заступала в ночную смену. Начинала громко шаркать по квартире, хлопать дверью, спускать воду, с грохотом ставить чайник на плиту, кашлять и ворчать. Даша при этом вся сжималась, отодвигалась от меня и зажимала мне рот ладошкой, чтобы моё рычание не дошло до деликатного слуха строгой маменьки. Посоветовавшись с опытными мужьями, вынужденными проживать под одной крышей с тещей, я купил в аптеке французское снотворное в виде шипучей таблетки. В бокал тещи, наполненный кагором, улучив момент, бросал таблетку, она мгновенно растворялась, в результате чего маменька по окончании торжественного ужина с вином и цыпленком уходила спатеньки и до самого утра никого во вселенной не тревожила. С тех пор, как первый опыт удался, проводив тещу в спальню, мы сидели вдвоем, наслаждались тишиной и без помех разговаривали досыта.