— Как вести?
— Примерно, как мы с мамой Дашей тебя, дочку нашу, ведём.
— Вроде воспитания?
— Да-да, вроде того. Меня стало увлекать всё, что приводит человека в Царство небесное. А то, что отвлекает, становилось неинтересным и даже противным. Помнишь, я тебе рассказывал, преподобный Варсонофий Оптинский говорил о том, что душа человеческая перед рождением водится ангелом по Царствию небесному. Зачем, спрашивается? Как ты думаешь?
— Наверно, чтобы душа запомнила. Как в школе нас водят на экскурсию. Так лучше запоминаешь урок.
— Правильно! Душа человека запоминает райские красоты и потом всю жизнь стремится обратно, домой, в рай. Наверное и у меня поэтому душа хочет улететь подальше от земли, повыше в небо. Когда я вырос, стал искать в книгах персонажей с таким же стремлением летать. Сейчас, погоди, — я достал из кармана сумки записную книжку, — я тебе прочту.
— Это твоя волшебная книжечка?
— Да, волшебная. Послушай какие необычные слова я выписал. «Кто даст ми криле, яко голубине? И полещу, и почию» (Пс. 54.7) — это из Псалтири царя Давида. Макарий Египетский: «Случается человек бывает восхищен молитвой, и ощущает он такую неизреченную радость, что всецело восторгается летящий и восхищенный ум его». А вот из Симеона, он был великим молитвенником, мистиком и созерцателем, послушай: «Как бедны все слова земные! Ибо где человек тот скрылся, Кто, пройдя этот мир, унесся За пределы всего, что видим?..» Понимаешь, ведь святые в молитве своей уносились в Царство Небесное. Это самый высокий и стремительный полёт! А вот слова очень строгого святителя Василия Великого. Уж его-то меньше всего можно заподозрить в пустой мечтательности. Он именно в молитве летал. Послушай, то он советует: «Начиная молитву, оставь себя самого, жену, детей, расстанься с землею, минуй небо, оставь всякую тварь видимую и невидимую и начни славословием все Сотворившего». Видишь, «расстанься с землей» и даже «минуй небо» — то есть в своем молитвенном полете он улетал выше звезд, выше ангельских чинов — в те высоты, где живет сам Бог!
— Ничего себе! Я еще так не умею. Когда молюсь, я стою на полу и коленкам больно.
— Я тоже не могу. Но стараться-то мы должны! Ведь на то и даётся полёт, чтобы с каждым разом взлетать всё выше и выше.
— Паап, а ты что и сейчас летаешь? Как тогда, мальчиком? Ты летаешь с птицами?
— Еще как! Да и ты тоже… Вот сейчас, когда ты смотришь на небо, разве ты мысленно не поднимаешься на высоту, к тем стрижам, к тому грустному одинокому коршуну?
— Ну, не знаю… Я просто смотрю и мне это интересно.
— А ты попробуй! Представь себе, что ты взлетела и поднялась к стрижам. Они очень быстро летают! И ты вместе с ними несёшься со скоростью триста километров в час, так, что у тебя в ушах свистит набегающий ветер. Они принимают тебя в свою компанию, ты ловишь букашек клювиком и делишься добычей со стрижами, ведь им нужно кормить птенцов. А птенчикам нужно много-много есть, чтобы вырасти до августа и улететь с родителями далеко в Африку на озеро Чад, где водятся большие крокодилы и обезьяны. Они как прыгнут!..
— А давай слетаем к нашему грустному коршуну!
— Конечно давай! Мы помахали крыльями стрижам, набрали высоту — и вот уже осторожно подлетаем к большой птице.
— Почему осторожно?
— А чтобы не помешать его охоте. Ведь он кормится охотой. А мы с тобой птицы вежливые и разумные, и не можем позволить себе нарушать законы природы, так ведь?
— Ага. И что, вот мы уже полетели. А дальше чего?
— Сперва нужно поплавать в струях воздуха, найти подходящий поток и замереть, зависнуть. Ты как, нашла себе подходящий поток воздуха?
— Нашла. Он меня как водичка в ручейке обтекает и держит на высоте.
— Молодец. А теперь не спеша посмотри вниз и окинь острым глазом этот лес, нашу крошечную полянку, этих двух чудаков, которые лежат на спине и смотрят в небо.
— Вижу, вижу! Только они совсем даже не чудаки. Они, то есть мы, правильные люди. Правильные, потому что умеем летать. Мы с тобой люди-птицы!
— Птичка Ксюша, а тебе еще не хочется поклевать бутерброд?
— Ну, папа, давай еще полетаем! Это так здорово! Если мы забрались так высоко, то может, слетаем к морю?
— Ладно давай по-быстрому. Держи курс на юг. Видишь, там, внизу: под нами медленно проползают кудрявые зеленые леса, золотистые поля, белые линии дорог. Вот река заблестела. А что там за широкие поля?
— Это, наверное, степь. Правда ведь?
— Ну да, это донские степи, по ним ползают комбайны, собирая урожай пшеницы. А вот на горизонте за горами что-то такое длинное сверкнуло, видишь? Что это?