Над могилой старца-крестителя Яр-князь поставил рубленую церковь во славу Пречистого Спаса и в той церкви положил знак власти над Коломной — Пояс тайный из илионского золота.
Был ведь Илион-город на Скомане-реке, на Еллинском море. Его осаждали еллины десять лет, и взяли, и разрушили. Но не все илионские дружинники погибли. Часть их бежала, унося священное золото. Там был и заветный Пояс.
И тот Пояс — заговорённый. Если владеет им добрый человек, тому он приносит удачу, а если плохой — с тем случается злое, даже до смерти, пока весь род не истребится или пока не избавятся от рокового сокровища.
И Пояс тот — золотой, из семнадцати звеньев, а у каждого звена — свой камень. Вот имена им: адамант, смарагд, рубин, бирюза, хризолит, янтарь, маргарит морской, яшма, орихалк, аспид-камень, сапфир, павлиний глаз, коралл, аметист, карбункул, яспис, железный камень.
И на каждом камне своя печать, а на печати свой зверь. Вот имена зверей: лев, орёл, овен, василиск, единорог, волк, барс, ворон, олень, бык, змей, гидра, дракон, голубь, конь, сфинкс, кентавр.
С этим Поясом илионцы приехали в Латинскую землю и основали город Рим. А Яр-Коломан был из римлян. Он-то и принёс тот заветный Пояс в русский предел.
С тех пор кто держал заветный Пояс, у того был ключ власти от Москва-реки.
И жил долго Яр-Коломан и скончался он в лето 1151 и положили гроб его около храма, а Пояс остался в храме.
ИЗ МЕМОРИАЛА ВИОЛЫ
Август продолжает пророчествовать, как валаамова ослица. Сегодня он ворвался в гостиную и терроризировал нас всех рассказом об очередном видении. Он уверяет, что слышал в сенях, ведущих в сад, спор отца Сергия, того самого — из чумного 1654 года, — но уже годами десятью позже, с неким диаконом, отцом Николаем. Причём этот отец диакон уверял своего собеседника, что предание, рассказанное в книге «Смарагд» — неверно. Не могли тогда гнать христиан за правую веру, потому что раскол произошёл столетием раньше. И вопрос — был ли вообще Яр-Коломан. И Пояс илионский пришёл на Русь не из Первого Рима, а напротив, как раз из Второго, из Царьграда, вместе с Шапкою Мономаха. И, значит, «Книгу Смарагд» надо не сохранять, а всю начисто переписать, исключив безумные басни.
На что отец Сергий ответил, грустно глядя в глаза своему собеседнику:
— Что глаголешь ты, отче Николае? Нам ли, скудоумным, смывать хартии, не нами писанные? Дорогим ве́ном заплачено за те книги, может — чьими-то узами, чьей-то пыткой или казнью смертной. Нам ли пересуживать своих отцов? Наше дело — передать книгу нынешним отрокам и ю́нотам, а уж они решат сами, когда войдут в возраст. Если осмелятся, и если будет на то воля Божия.
— Призраки в саду — это что-то новое в истории нашего дома, — сказал Бэзил.
— А что, призраки не в саду, а в стенах — дело привычное? — скептически спросил Марк.
Бэзил пожал плечами:
— В известном смысле — да. В последние месяцы я не могу отделаться от ощущения, что здесь есть ещё кто-то. Не далее как вчера мне показалось, что я видел в креслах у камина каких-то двух господ.
Тут я вздрогнула.
— А что это у нас Виола вроде как скисла? — ехидно спросил наблюдательный Фома.
Тут я малость покраснела. Пришлось признаваться, что мне тоже какие-то непонятные беседы слышались.
— Всё ясно, — сказал Фома. — Надо приглашать отца Николая из Богоявления-в-Гончарах. Очень толковый священник и молитвенник хороший, да к тому же в органы не завербованный, насколько я в этом понимаю. Молебен послужит — и всё как рукой снимет.
— Нет, Фома, — не согласился Марк. — Ты в Гончарах молебен закажи, а сюда бутылку со святой водой принеси. Мы уж сами покропим… Зачем зря подставляться? Надо конспирацию соблюдать.
— Пожалуй… — согласился Бэзил. — А то ещё на работе мозги полоскать начнут.
— Лагерь… — мрачно сказал Фома. — Вечно приходится какие-то компромиссы придумывать. Дома-то оно покрепче было бы.
Тут Август упал в обморок. Ему опять что-то почудилось.
…За стенами — выжженная солнцем троянская долина.
Елена шла по берегу реки. Утренний Гелиос уже становился жарким и, когда она входила под кров деревьев, капельки влаги выступили на её мраморном лбу, и повеяло драгоценным маслом от золотых волос. Елена подошла к Скамандру и выпила воды из его прозрачных рук и умылась чистой водой. Тут налетел лёгкий солёный ветер с моря, и кожа её мгновенно высохла.