Копьё ударилось в щит Менелая и пробило его.
Торжествующий вопль вырвался у всех троянцев, будто сам Илион крикнул каменным горлом своим.
А Елене показалось, что голубой купол неба расселся, треснул, точно египетское стекло, и оттуда, из бездны, хлынул чёрный космос, бесконечная звёздная жижа. Чернота в одно мгновение затопила её и помрачила сознание.
Какое-то время она стояла, вцепившись в горячий от солнца камень, ничего не слыша и не понимая. Но вот, вместе с ощущением раскалённых валунов и горячего ветра, откуда-то, словно из глубины моря, стали доходить до неё крики отчаяния.
Вдруг её широко распахнутые глаза снова стали видеть, и она поняла, что Менелай остался жив, копьё пробежало щит и засело в броне — видно попало в особо укреплённую часть панциря.
Менелай с видимым усилием сломал вражеское древко и отбросил его. Парис закрылся щитом, ожидая ответного броска.
— А ты не верила мне, царица, когда я говорила, что твои мужья будут сражаться один на один, — услышала Елена голос Кассандры.
Сумасшедшая насмешливо глядела на неё тёмными виноградными глазами. Откуда Кассандра оказалась здесь, кто пропустил её? Впрочем, в таком напряжении никому не было дела до несчастной ворожеи.
— Ну, кто был прав? — смеялась Кассандра.
Царица глядела на неё, пронзённая болью. Казалось, что парисово копьё ударило Елене под горло.
— Не переживай так, царица, — усмехнулась троянка, закутываясь в лёгкую пёструю одежду. — Ступай лучше к себе в опочивальню. Здесь уже ничего интересного не будет.
И, напевая про себя, гибкая, стройная, танцующей неслышной походкой она удалилась прочь.
— Где она так чисто научилась говорить по-нашему? — подумала про себя Елена. — И зачем идти в опочивальню? Бедная сумасшедшая, как это её впустили сюда?
— Бросает! — отчаянно вскрикнул Антенор.
Елена мгновенно взглянула во вне и едва успела заметить самый бросок. Менелай был сильнее, и копьё было тяжелее и ужаснее, Елена словно слышала стон пронзаемого воздуха. А затем был удар, от которого гром раздался, как в гулкую грозу.
Копьё пробило и смяло щит, пронзило броню и швырнуло Париса наземь. Он лежал, то ли оглушённый ударом, то ли раненный, истекающий кровью, или…
Ахейцы ревели.
— Убит? — прошептал Приам.
— Нет, нет! — разом закричали все. Парис шевельнулся, поднялся, шатаясь, вырывая, ломая копьё. Менелай с криком ярости и отчаяния бросился к врагу, добивать. Но не успел. Парис уже освободился от копья, уже выхватил свой меч. Загрохотали сдвинутые щиты и зазвенели клинки.
Царица глядела на бойню, молясь неслышно:
— О Сова-Афина! Дай мне силы отвернуться и не смотреть на всё это!
Но богиня не отвечала.
Бойцы расступились и начали мерно и жутко отбивать удары. Щиты гнулись и крошились, глухо звенели латы. Внезапно Менелай отступил, размахнулся со всей своей звериной мощью и ахнул мечом. Его удар должен был рассечь Александра надвое. Елена почувствовала, что сердце у неё зашлось от боли и дыхание прервалось.
Но не выдержала бронза: обломки, визжа, брызнули в воздух, а Менелай остался стоять, оглушённый пустотой, сжимая бесполезную рукоять без клинка.
Судьба его была решена. Парис бросился на Атрида, чтобы одним выпадом уничтожить соперника.
Но каким-то чудом, инстинктом старого бойца, Менелай поймал его на встречном движении, чуть шатнулся в сторону, и Парис со всей силой ухнул в пустоту, провалился, упал грудью наземь, а Менелай ударил его сверху тяжким щитом. Нечем было добить оглушённого противника, и ахеец, вдохновлённый богами, внезапно схватил Париса за шлем, за кованый гребень и с поразительной быстротой поволок в свою сторону.
Вой, рёв стоял над полем!
Но и Александру Мойры благоволили сегодня. Вдруг лопнул кожаный ремень под шлемом у подбородка. Усилие Атрида было так велико, что он повалился и перевернулся на земле, сжимая рукой сорванный шлем. Парис же, когда его волокли, успел прийти в себя, и цеплялся руками за землю, за траву, и когда шлем слетел с головы, мгновенно вскочил и бросился бежать, понимая, что в рукопашной схватке ему не одолеть.
Менелай метнулся за ним, крича от бессильной ярости; всё было напрасно. Лёгкий и быстрый Александр уходил от него, словно барс. Атрид едва успел добежать до середины поля, когда Александр уже скрылся в рядах троянцев.
Царь ударил себя по коленям, застонал, упал на землю, стуча в неё кулаками. Потом, выплеснув неистовое проклятие, встал и побрёл к своим, понурив голову.