— Погоди, а Левин-то каким боком вас заинтересовал?
— Он был знаком с Ерусалимским Сергеем Ивановичем. Он разрабатывал его в прошлом.
— Левин работал на вас?!
— Да. Но с Ерусалимским вышел прокол.
— Целер! — завопил я шёпотом.
Ирэна с Виолой переглянулись. Колдунья подсела ближе к своей жертве и взяла племяша за руку.
— Саша, — проникновенно сказала она, — Саша, ничего не скрывай от меня. Ты любишь свою маму?
— Да.
— Очень любишь?
— Очень.
— Вот представь, что я — мама. Говори, доверься мне, родной. Как погиб Це… этот, Ерусалимский?
— Сгорел. И с ним несколько наших сотрудников.
Мы вздрогнули, точно от яркой вспышки.
— Сгорел? Как это?
— Марк Абрамович вывел нас на него. В дом к Ерусалимскому пошла группа захвата. И тогда старик поджёг дом. Никто не спасся, и всё его собрание погибло, вся коллекция.
— Но почему же никто не спасся?
— Потом исследовали пожарище, и пришли к выводу, что у входа были пороховые запалы с проводами. Он как-то замкнул цепь, произошёл взрыв и страшный пожар. Всё выгорело дотла, и пожарные ничего не смогли сделать. Осталась только яма в подполе. Останки вынимали по фрагментам — несколько косточек…
Виола толкнула подругу:
— Пора. Смотри — он беспокоится.
Ирэна махнула рукой, в смысле: «Пошли вон».
Ну мы и пошли.
Минуты через три раздался весёлый, искренне-серебристый смех Ирэны.
И вот она отворила дверь и с хохотом втащила племяша за руку.
— Представляете? Саша сейчас «отрубился»! А я, между прочим, предупреждала его, чтобы не пил ликёр залпом.
— И что, пришлось его отхаживать? — совершенно искренне спросила Виола.
— Да ещё как! По щекам пришлось отшлёпывать.
Виола захохотала.
— Тебе, Сашок, ещё рано пить рыцарский ликёр. В тамплиеры ты не годишься. Ну ладно, не обижайся. Хочешь, мы тебя поцелуем? Это мы так, ради шутки, чтобы спесь рязанскую сбить с тебя немного.
И они его поцеловали! В щёчку.
Какую чушь несли они, да простят их всемогущие боги! Они разбирали какую-то современную сатиро-бытовую пьесу. Кузен вертел глазами и подхихикивал. А я так вообще рот разинул, чувствуя, что у меня от этой пошлости уши заворачиваются.
Через час Эйрена под руку проводила племяша до двери, поворковала с ним и распрощалась. Повезло ему — смерть прошла рядом — и не тронула.
— Слушай, Ирка, а нас не «пишут»? — спросила Виола.
— Нет, — отвечала та, бросив нам страшно-старческий взгляд. — Я проверяла. Я такие штуки чувствую.
— Дай водки, — попросила Виола.
Ирэн плеснула ей чего-то ярко-зелёного в рюмку. Виола махнула залпом, запила чаем. Сели они рядышком и сидели мрачные-мрачные.
— Защитник выискался… Это он Бэзила защищать пришёл, простофиля…
— Как думаешь, этот лайдак ещё придёт?
— Придёт как миленький, — Ирэна усмехнулась. — Ох и занятно будет поглядеть на их межведомственные интриги! «Разработка объекта», «наружное наблюдение»… Ха!
— Наверное, Бэзилу надо сказать насчёт профессии племянника?
— Ты что? Он его поленом по башке охреначит, и вся игра — псу под хвост. Нет, Бэзилу доверять нельзя, он человек крепкой закалки… А ты, Август, чего раскис?
— Ох, Эйрена, что-то мне нехорошо. У меня такое ощущение, что игра-то начинается больно рискованная. Ну, Елдаков, шут с ним. Вы его быстро к одному знаменателю приведёте. Но вот Контора…
— Не преувеличивай. Они ж материалисты. В их плоские мозги и прийти не может ничего реального. С тенями возятся, играют в призраки. Они пусты внутри. А чего нам бояться пустоты?
— Однако же Марк служил этой «пустоте».
— Ты что же, Август, — спросила Виола, — думаешь, что Марку всё это безразлично было? Конечно же, в нём был страшный надлом. И мы это чувствовали. Но в душе его никто не хотел копаться. Ведь это ничего не изменило бы.
Ирэн потёрла усталые глаза.
— Жаль… Ужасная это участь. Марк ещё до физической смерти носил в себе чёрные куски небытия. Поэтому с ним и было так тяжело. Зло ищет нас, Август. Марка оно нашло. Никогда не вглядывайся в глаза злу слишком долго.
— Почему?
— Ты можешь стать им. Духовная энергия — очень тонкая вещь, она может впитываться в тебя помимо твоего желания. Поэтому не спеши осуждать Марка. В один прекрасный день ты можешь оказаться на его месте, да сохранят тебя от этого боги.
Книга одиннадцатая. БИТВА У ЛАГЕРЯ
Стрела вонзилась коню в голову. Там, где начиналась грива, в самом темени, застряло пернатое древко, бронзовый наконечник пробежал череп и погрузился в мозг. Конь захрапел, поднялся на дыбы, забился в судорогах. Остальные лошади в страхе начали рваться в разные стороны. Колесница остановилась.