— Здравствуйте, Сергей Иванович.
— Приветствую вас. Садитесь сюда, молодой человек. Вот сюда, напротив меня, и быстрее к делу. С чем пришли?
— У нас там: В конце двадцатого века: всё перемешалось. Время сбилось.
— С каких пор это началось?
— Когда Марк умер.
— Марк? Этот мальчик-еврей?
— Мальчик? Ах, ну да, конечно же, он для вас мальчик. Да, этот самый Марк.
— Он умер своей смертью?
— Да вроде бы.
— Прекрасно. Он провокатор?
— В общем: да. Это, конечно, сложно, гораздо сложнее, чем на первый взгляд:
— Именно, именно. Я давно догадывался и о его шпионаже и о его сложности. И для чекистов он, конечно, не самое блестящее приобретение. Думаю, что они ещё не раз помянут его недобрым словом. Однако же мы отвлеклись.
— Да: Очень странные вещи у нас происходят. Инверсия времени: Мм: Как это Эйрена говорила? Да! Зеркала́ дракона. Отражение временны́х пластов.
— А, ну так бы и сказали. Как это происходит? Химеры?
— Да. И в основном — через меня!
— Мужские, женские?
— И те и другие, о Гермес! О, бедная моя голова!
— Ну что вы, право: Это же очень просто делается. Надо поговеть, сходить в храм, исповедаться как следует, причаститься. Сразу полегчает, я вас уверяю.
Пришлось выдавливать:
— Язычник я… Некрещёный…
Он секунду помолчал, пожал плечами:
— Так чего же вы хотите, молодой человек? Сами и виноваты.
Потом поморгал несколько раз бесцветными глазами:
— А впрочем, это даже к лучшему. Откуда идёт радиация?
— Из Трои. Видно, у них там что-то похожее.
— На что замкнуло? На что идёт повторение?
— На Пояс власти, на илионское золото.
— Так я и думал! Конечно! Никакая это не «инверсия», как вы изволили выразиться. Это порочный круг — непрерывное круговое движение времени. Как повреждённая пластинка у коломенского патефона. Я догадываюсь, в чём тут дело. Помните историю о Золотом руне колхидском?
— Да!
— Так вот: илионское золото — почти то же самое. Вам нужно будет, во-первых, связаться с ними, договориться, как переправить туда золото. И, во-вторых, самое главное — вам сначала нужно будет найти это золото. Узнайте у Марка, где оно, и возьмите.
— Но ведь Марк мёртв.
— Это не имеет никакого значения. Ведь по вашим часам я тоже мёртв, не так ли? Если вы разговариваете со мной — сможете поговорить и с Марком.
Раздался глубокий и звонкий бой часов за окном.
— Что это?
— Часы на Соборной колокольне. Их давно уже нет, но для меня они бьют. Как раз три часа. Время наше кончилось. Ступайте. Сейчас у меня будут гости.
— Это для них вы подготовили пороховые запалы?
— А, вы знаете! Да, сигнал подаётся со стола. Отличная штука, действует мгновенно. Кстати, вы не помните — понятые будут?
— По-моему нет. Они побоятся их брать.
— Тем лучше. Итак, моё земное время кончилось. А скоро кончится и время империи сатаны. Прощайте. Вам нужно выйти из дома и пройти через калитку. Ступайте же! Я уже слышу хруст их шагов на Площади!
Открыл я дверь, не оглядываясь, бросился вперёд, вышел за калитку…
И здесь
Время
сдвинулось.
Стучали в окно, и тут Петров понял, что паскудно заснул на боевом посту. Набросив полушубок, он метнулся в сени и вылетел на мороз.
— Никто не заходил? — бросил начальник. (Потупчик, словно собака без хвоста, торчал сзади).
— Нет, нет.
— Пошли. Решено брать его к:
— Ох, наконец! Надоело сидеть.
— А сидеть ты будешь. Взять-то мы его возьмём, но засада останется.
— Ах, ядрёна вошь…
— Помалкивай! Пошли.
Заскрипели шаги по снегу, зазвенел звонок, открыли калитку, быстро взошли на крыльцо, застучали, но дверь сама распахнулась внутрь — и кучей вошли в тёмные сени. Из соседней комнаты тянулась дорожка света. Входная дверь с улицы защёлкнулась сама собой, но никто внимания не обратил; все уже были в зале и, вытаращив глаза, смотрели на самоцветные огни, иконы, книги, ковры, заваленный бумагами стол и старика за столом — со столетним лицом и как бы слепыми глазами, седого, с бородой, совершенно белой, и стриженными редкими белыми волосами, в сером старом костюме.
— Приветствую вас, господа! Чем обязан — в столь позднее время?
У начальника морда сделалась тёмно-розовой от этого «господа», как от удара хлыстом.
— Гражданин Ерусалимский Сергей Иванович?
— Ерусалимский? — глумливо заскрипел старик. — Вас кто-то обманул, господа. Зовут меня — Целер. Запомнили?
— Целлер?
— Нет-нет! С одним «л», — рассмеялся старик и указал вошедшим на стулья: