Прекрасные воинские игры справлю я по тебе, Патрокл; окрестный мир не видел ещё такого пышного погребения. Ему же, — он вновь обернулся на колесницу, — ему же вовсе не будет погребения. И, клянусь Олимпийцами, я буду каждый день волочить его вонючий труп вокруг Илиона, пока он не разорвётся в куски.
Сказав это, Ахилл вступил в повозку, кони двинулись и, когда они выволокли тело Гектора прочь, полководец, сошед с колесницы, отвязал труп и оставил его; колесницу же велел отогнать и очистить, а коней распрячь.
Суета поднялась в мирмидонском стане. Воины складывали недалеко от него, близ берега, высокий костёр, брёвна клали рядами друг на друга, выводя просторный и величественный помост. Кто-то собирал облачения и драгоценную утварь для убранства покойника, кто-то готовил жертвенных животных.
И никто не заметил, что брошенное тело Гектора лежит недвижно, никем не беспокоимое; никакие собаки и птицы не приближались к нему. Более того, мирмидонские псы расползлись по укромным местам, боясь даже визжать, словно что-то невыносимо ужасное испугало их. И ни одна птица вообще не поднялась в небо: точно какой-то невидимый хищник парил в облаках.
А тело лежало вне стана, словно очерченное каким-то кругом, будто накрытое прозрачным куполом, где время остановилось. Время стояло, как чёрный пруд, наполненный до краёв, и что-то невидимое происходило в его глубине.
Мёртвый Гектор лежал, и едва заметная улыбка стала проявляться на его губах. Осыпалась пеплом пыльная каменная маска. Там, в лагере, шла суета, а мертвец лежал тихо, неподвижно, словно вслушиваясь в Нечто, совершающееся над ним.
Книга девятнадцатая. ОТЛОЖЕННАЯ СМЕРТЬ
Глянул я на Виолу и обалдел. Вроде бы мы знаем друг друга не первый день, но тут с ней что-то такое произошло, что не можно стало глаз отвесть.
— Слушай, ты чего?
— В каком смысле? — поинтересовалась она, мерцая длинными волшебными глазами. А кожа её горела непонятным сиянием и дышала жасминовым ароматом. Жасмин невидимыми волнами витал около неё, а к жасмину примешивалось ещё какое-то благоухание, словно вокруг статуи античной богини.
И в ямочках на её щеках играли зыбкие тени, и волосы слегка вились, так что я едва сдержался, чтобы не схватить Виолу за плечи и не расцеловать.
— То ли у Бэзила мускат слишком крепкий, то ли сегодня ты какая-то особенная.
— Скорее всего, второе, — в её весёлых глазах засверкала порхающая сталь, и стальной отзвук зазвенел в её смехе.
Она зашла за мной к Бэзилу и сказала, что надо прогуляться и что есть важное дело. Я не стал перечить и согласился на прогулку, но когда направился по дорожке и схватился за щеколду, — то почувствовал сильные руки Виолы, волокущие меня в противоположную сторону.
— Ты что, на Дворянскую хочешь, чтоб нас засекли? — шипела она.
— А как же ты собираешься прогуляться?
— Ты что, про калитку забыл?
Виола рассмеялась. И тут-то я и спросил:
— Слушай, ты чего? — ну и так далее.
Она ухватила меня за руку и потащила во двор, за деревья, за малину. Пряный летний ветер вздохнул, и платье Виолы ожило глубокими своими складками, шёлковыми крыльями. Тут я не выдержал и растопырил лапы, но Виола увернулась и довольно крепко дала мне по рукам.
— Да что ж это такое! — шёпотом взвыл я, потирая ушибленные конечности. — Отрывают человека от рукописей, от рабочего стола, тащут в кусты и потом его же лупят! Чего дерёшься?!
— Не злись, Август. Сейчас оторвёмся, а потом я тебе всё объясню. За мной!
Она юркнула в потайную калитку между садом Бэзила и Фомы, я за ней. Легко, как призраки, махнули мы сквозь заросли, через помойку у остатков кремлёвской стены и вывалились в сквер у Вознесенской башни.
— Проклятье! Я так платье берегла, что содрала руку! Что у меня там?
Я сунул нос в её левое плечо и сказал:
— Заноза.
Виола покрутилась, пытаясь разглядеть травму, и спросила:
— Вытащить можешь?
— Давай, — я аккуратно взялся и выдернул занозу.
Виола взвизгнула и чертыхнулась.
— Крови нет?
— Нету.
— На́ платок и духи, обработай как следует. Как это не ко времени!
— Да в чём дело? — спросил я, возвращая флакон и платок. — Во-первых, ты вырядилась, как я не знаю кто. Во-вторых, чего-то с собой сделала такое, что лобзай, да и только. Как сие истолковать?