— Симфония завершится меньше чем через полчаса… — начала было Керри.
— Я не знаю, имеет ли это какое-нибудь отношение к симфонии, — прервал ее Том, — но этот человек значится в списке тех, с кем хотят свести счеты террористы, и, не исключено, мы единственные, кому известно о его исчезновении.
Кивнув, Керри раскрыла телефон.
Пакстон оглянулся, ища Вайна, но его нигде не было. Торопливо выскочив из импровизированного штаба, Том застал своего заместителя, наблюдавшего по экрану монитора за пропускным пунктом, находящимся в конце коридора, перед выходом на сцену.
— Где Таккер Дэвис? — спросил у него Пакстон.
— Руководит работой всех отрядов, направленных в эти долбаные подземные лабиринты.
— Хорошо. До конца симфонии осталось меньше двадцати минут, и я хочу, чтобы наши ребята работали до тех пор, пока не стихнут последние аплодисменты, — шепотом произнес Том, чтобы не привлекать внимание тех, кто находился поблизости.
Он как никто другой знал, насколько просто посеять панику, а только паники не хватало сейчас в этом замкнутом пространстве, где собралось больше двух тысяч человек. Но что гораздо важнее, Пакстон беспокоился о том впечатлении, которое производит его компания. Не могло быть и речи о том, чтобы кто-нибудь из верхушки МАСБ заподозрил, что у него есть какие-то проблемы.
— Вся замеченная активность объясняется перемещениями крыс, живущих…
— К черту крыс! — остановил его Том. — Я понимаю, что никаких прямых улик нет, понимаю, что под землей многие мили тоннелей, но мы имеем дело с пропавшей партией семтекса и пропавшим журналистом. Если Давида Ялома держат заложником под землей, мы должны узнать об этом и быстро очистить концертный зал.
ГЛАВА 92
Четверг, 1 мая, 20.02
На сцене Себастьян, держа одной рукой гобой, сунул другую в карман фрака и достал маленький, хрупкий инструмент. Оркестр исполнял последние такты перед началом его соло. Пока что никто не смотрел в его сторону. Осторожно, так, чтобы не привлечь к себе внимание, Себастьян опустил гобой на пол, поднес к губам флейту, выждал мгновение и поднял взгляд на Леопольда Твитхеля.
Из уважения к дирижеру он начнет в нужный момент; незачем оскорблять маэстро и великого Бетховена.
Твитхель указал палочкой из слоновой кости на Отто и, взмахнув ей, удивленно прищурился. Себастьян понял: дирижер заметил, что у него в руках не черный с серебром инструмент, который он ожидал увидеть. Изогнув брови, Леопольд обратился с немым вопросом к первому гобою оркестра.
Музыкант не обратил внимания на взгляд дирижера. Его больше не волновало, что о нем думает маэстро. Полностью сосредоточенный на другой цели, он беспокоился только о том, хватит ли тысячи евро, обещанных медсестре клиники Штейнхофа в телефонном разговоре, чтобы та, как обычно, включила радио в палате Николаса и настроила приемник на станцию, полностью транслирующую симфонию. И тогда то, что он сейчас исполнит, достигнет его сына. Флейта у него в руках казалась хрупкой и невесомой. Губы его пересохли. Расставив пальцы на отверстия, Себастьян мысленно представил себе ноты на линейках, написанные так, как их продиктовала Меер.
ГЛАВА 93
Четверг, 1 мая, 20.03
На глазах у Давида кирпич вывалился из кладки, трещина в воздуховоде открылась шире, и в нее пролился свет. Прижавшись спиной к стене, защищенный нависающим камнем, Ялом смотрел, как падает второй кирпич. И еще один. Как ни был он готов к этому, случившееся все равно застигло его врасплох. Он никогда не верил в неуязвимость подземелья. Но теперь это больше не имело значения. На его стороне по-прежнему будут время и элемент внезапности, даже если враги проломят стену и обнаружат эту камеру.
Стараясь не дышать и не шуметь, журналист медленно и осторожно убрал взрывчатку из полосы света. Дюйм за дюймом он перетащил все компоненты в темный угол.
— Не двигаться! — послышался мужской голос. — У меня в руке оружие!
Давид подгадал свои действия к определенному моменту симфонии, но пока что еще можно было немного подождать. Затаив дыхание, он слушал голоса американцев, пробивших кирпичную кладку в противоположном конце его тайника. Все решится в считаные минуты… теперь все зависело от его последней уловки.
— У меня в руке оружие! — снова крикнул американец. — Не двигаться!
Освободив последнюю крысу, остававшуюся в клетке, и выругав себя за то, что не наловил их больше, Давид проследил взглядом, как серый грызун быстро бежит по неровной земле.