— Так что произошло после того, как я вырубился в машине?
— О, много чего... — Барбара смахнула слезы. — Так сразу и не расскажешь. В машине у Льюиса была аптечка, так что я промыла твою рану. Пуля прошла навылет…
Как Морган удалось оказать ему медицинскую помощь — это, конечно, была очень интересная информация, но зацепило его в ее речи совсем другое.
— Подожди… — перебил ее Либерман. А кто, черт возьми, такой, этот Льюис?
— Ах, это… — Барбара открыла рот, чтобы объяснить, но Кеннет уже сам себе ответил:
— Это тот парень, который приехал за нами! Но кто он такой? — вопросов все еще было намного больше, чем ответов.
— Сам у него спроси. Он на кухне. Идем, — она поднялась и сбросила с Кена плед.
— А мне уже можно вставать? — с подозрением спросил Кеннет.
Барбара закатила глаза.
— Кен, ты не умираешь. Медицинский клей творит чудеса. Ты будешь в полном порядке уже через полторы недели.
Либерман подумал о том, как ему действительно повезло, что он родился сейчас, а не сто лет назад, когда человечество только училось делать подобные медикаменты. Современный медицинский клей, изготовляемый из универсальной синтетической плазмы крови — потрясающее изобретение. Он останавливает кровотечение, что аналогично естественному процессу свертывания крови, и ускоряет процесс роста клеток, способствуя быстрому восстановлению поврежденной ткани. Благодаря этому препарату даже глубокие раны и сильные ожоги заживают быстрее. Плотно прилегая к тканям, медицинский клей покрывает их пленкой, и затем вещество само рассасывается за период от двух до восьми недель, так что пациентам не приходится лишний раз посещать доктора. А в его случае это как раз то, что нужно, ведь к докторам путь закрыт.
— Хорошо, идем, — Либерман надел очки и осторожно поднялся, держась за раненое плечо. Интересно, в той чудо-аптечке есть какие-нибудь обезболивающие? А то иначе так можно и свихнуться за полторы недели.
Глава 5 (часть 2)
На кухне пахло ароматным чаем и поджаренными бутербродами с ветчиной и сыром.
— Услышал ваши голоса и решил, что пора бы приготовить завтрак, — как ни в чем не бывало, человек, назвавшийся Льюисом, разливал горячий чай по стаканам. Как будто это не он выслеживал их непонятно с какой целью от самого дома Морган. А затем обрушился на их головы, как какой-то чудесный спаситель.
Остановившись в дверях, Кеннет никак не мог решить, стоит ли ему накинуться на него с вопросами или сначала выпить чайку. Последний вариант выглядел привлекательнее, хотя первый казался разумнее. Так что Кен решил совместить.
— Надеюсь, тут нет снотворного или вроде того, — пошутил он, садясь за стол.
Льюис развел руками.
— Я ведь уже говорил, что я друг.
— Да уж, — нахмурился Либерман, — ты это говоришь не в первый раз.
Он покосился на Барбару в поисках поддержки, но девушка, несмотря на то, с каким подозрением она относилась к их новому «другу» вчера, сегодня как ни в чем не бывало напевала что-то себе под нос, раскладывая бутерброды по тарелкам.
— Почему ты следил за нами? — продолжал Кен.
Льюис и Барбара переглянулись. Это Кеннету совсем не понравилось. Может быть, пока он был в отключке, этот тип ее загипнотизировал? Версию о том, что девушка по своей воле вступила со своим преследователем в какой-то странный сговор, Кеннет отбросил сразу же.
— Ты просил меня охранять ее. Дал адрес и свою тачку, — объяснил Льюис, прихлебывая чай.
— Мою тачку? — удивился Либерман, щедро хлебнув из своей кружки и тут же пожалев об этом, потому что горячая жидкость обожгла язык. — Черт. Неужели? Почему же ты тогда раньше не присоединился к нам? Нам не помешала бы помощь и транспорт…
— Хотел убедиться, что ты — это ты. А не подставная утка.
— Как я могу быть подставной уткой? — Кен начал раздражаться. Мало того, что он ничего не помнит и понятия не имеет, за что в этом городе на него натравили всех собак, и как выпутаться из этого дерьма, так какой-то незнакомый тип еще сомневается в том, на чьей он, Кеннет Либерман, стороне. Он на своей стороне против всех остальных, кем бы они ни были. Так что он продолжил допытываться:
— А откуда мне знать, что ты не подставная утка? — спросил он, но про себя отметил, что для человека со злым умыслом у Льюиса слишком вкусные горячие бутерброды.