Заканчивая тему школьного обычая списания уроков, замечу, что в третьей школе этот прискорбный обычай принес заметную пользу мне. Там было два иностранных языка, английский и немецкий, причем в часы занятий иностранным языком класс делился на две группы и расходился по разным местам. Это было очень правильно с точки зрения качества преподавания языка, так как группа из 10-15-ти учеников – это, наверное, оптимум в этом деле или близко к нему. Однако это требует удвоения числа учителей по отношению к наличию классов, и как это неизбежное удвоение прошло через РОНО, ОБЛОНО и т.д., я не полюбопытствовал даже тогда узнать. Одна половинка нашего класса занималась немецким, другая – английским языком. Естественно, я оказался в немецкой группе, и девочки из этой группы тотчас повадились на переменках перед уроком приставать ко мне с просьбами дать списать, перевести из учебника текст и т. п.
Глядя на них, и девочки из английской половинки класса с такими же просьбами стали обращаться ко мне. (Там была также девочка, которая вела по-английски свой личный домашний дневник. Ко мне она не приставала, а откуда мне известно стало про дневник – джентльмен не скажет никогда.) В школьной библиотеке оказались все нужные учебники, материалы для чтения, методические материалы – вскоре на равных основаниях я потакал лентяйкам и тем и другим, а впоследствии, уже работая после школы в НИИ, я обнаружил пользу иностранных языков для работы, и английского в том числе. Увы, речь поставить не удалось, но для работы – читал.
Уже в первой школе, скучая на уроках, я заполнял это время как мог. Листал учебники и так и эдак, вследствие чего уже к концу второй четверти знал их хотя и бессистемно, но почти наизусть. На уроках истории и географии я внимательно рассматривал карты, выстраивал воображаемые путешествия по ним, заполняя их, эти карты, содержанием прочитанных некогда книг. Придумывал сюжеты и антураж воображаемых историй, сценографию фантастических кинолент… Однажды задумался я о причинах падения древних царств, а скупые объяснения учителя и учебников на этот счет не устраивали меня, и я от нечего делать развил собственную теорию, которую здесь изложу.
Представим себе Древний Египет на заре своего исторического бытия. Ни каналов, ни иероглифов, ни пирамид – всё начинается только-только сейчас, и, главное – никакой «истории» нет. НЕТ ИСТОРИИ, представьте себе. Жизнь выдвигает проблемы, которые нужно решать. Какие древние племена не сумели решить такие проблемы – те просто исчезли в истории без каких-либо царств, вот египтянам кое-что удалось – они и устроили цивилизацию себе, а заодно стали учить этому занятию молодежь. Всё бы да ничего бы себе помаленьку, но время идет неуклонно вперед, и лет через сто, к примеру сказать, жизнь выдвигает новые задачи перед новым поколением людей. Новое поколение египтян их успешно решает и включает в учебный процесс. Время идет вперед, и немалое время – тысячи лет. Египтяне успешно решают все новые и новые задачи и включают их в учебный процесс. В конце концов учебный процесс наполняется так, что учиться надо долгие годы, успешно заканчивают курс только зубрилы одни, «отличники», не к ночи будь помянуты, да «хорошисты», а кто и не был зубрилою по природе – от такого учения зубрилкою стал все равно. А много ли пользы от зубрил, ведь они хорошо решают только задачи прошедших времен, коих и нету теперь, а решение новых проблем им приходится не по зубам. Да и цивилизацию-то изначально создавали не зубрилы отнюдь, нечего было, известно, в самом начале зубрить. Стоит ли удивляться тому, что вследствие перегруженности учебного процесса опытом прошлых времен новые поколения молодых египтян теряли способность к решению новых задач. Например, давно пора было переходить с иероглифов на алфавит, а им – невдомек. Пришли греки с алфавитом, сделали им «эллинизм», только всего и делов. Эта теория оказалась применимой к древним великим царствам вообще, а как это повлияло на мое отношение к учебе – если читатель в школе еще не успел заучиться вконец, он догадается сам.