В пионерских президиумах – не сидел.
ГЛАВА 10. КОМСОМОЛ
Первоначально я не обращал никакого внимания на комсомольские организации в школе, но когда уже в моем классе началась-поехала кампания по вступлению в комсомол, то я увлекся этой идеей и размечтался было о том, что вот теперь наиболее продвинутые ученики старшего 8-го класса нашей школы станут товарищами по комсомолу своих молодых учителей, и мы с ними на комсомольских собраниях станем совместно обсуждать наши внутришкольные проблемы и вместе работать над решением их. Как обычно, ни с кем из «старших товарищей» я такими мыслями не поделился, и никто не мог развеять этот мираж. В то время я как раз учился во второй школе, которая вообще была сформирована незадолго до этого именно как восьмилетка от нуля, и мы становились поэтому первыми школьниками-комсомольцами в ней. Так что даже и простого примера школьной комсомолии не было в натуре передо мной.
Я не скажу, чтобы кампания приема в комсомол была бы совсем уж убогой – наоборот, вроде прилично все это прошло. Но вот я узнал, что общие, единые комсомольские организации в школах если и были когда-нибудь в нашей стране, то во времена Павки Корчагина, не иначе, а с тех пор уже много воды утекло в реке под названием «социализм». Наша ученическая комсомольская организация оказалась организованной от учительской комсомолии отдельно, ни о каких совместных собраниях и речи быть не могло, и это сразу погасило мой интерес. В последующие годы в третьей школе я был вполне пассивным членом организации, из поручений вешали на меня только выпуски стенгазет (что, впрочем, нравилось мне) а также по линии физического кружка с двумя-тремя товарищами и официальным письмом от школы ездили мы по «ящикам» нашего городка и звонили из проходной в заводской комитет комсомола. Там уже знали о нас и обеспечивали в порядке шефской помощи разной лабораторной мелочевкой, которая заводу не стоит практически ничего, но для школьно-кружковских самоделок очень бывает нужна. Но я не думаю, что для таких поручений хоть какое-то значение мог иметь мой комсомольский билет, да и билеты моих товарищей тоже.
Однажды, к моему огромному удивлению, я оказался участником одного происшествия, смысла которого я до сих пор не пойму. Поэтому будем условно считать, что это было нечто такое, непонятно конкретно нам что.
Как-то раз в разгар учебного года один из школьных авторитетов обошел некоторых школяров и предложил вечером часов в семь подойти в кабинет директора, но никому об этом не говорить. В кабинете директора собралось со всей школы, ну, вроде как десять так человек. Там был незнакомый парень, внешне, по одежде и по манерам – ни дать ни взять электрик, идущий со смены домой. Директор представил его собравшимся как офицера милиции (вроде бы лейтенант, точно не помню уже.) Этот «простой рабочий парень» преобразился и в четких, ясных выражениях, уверенно и абсолютно правильно применяя профессиональную, юридически ясно осмысленную речь, сообщил нам о серии весьма вредных преступлений, следы которых по оперативным данным приводят в наш микрорайон. Похоже на то, что преступник тут же и живет, знает каждую дырку в заборах, а местные жители давно примелькались ему. Недооценивать противника не надо.
Как ни маскируйся, он может заметить избыток оперативного состава в микрорайоне и лечь на дно. Мы же, как местные школьники, тоже примелькались ему, тем более что мы вечно что-нибудь затеваем, лазаем, деремся, собираем металлолом и вообще в микрорайоне свои. Наша задача такая: покрутиться на месности до конца операции час-полтора, ни во что не вмешиваться и в оба глаза повсюду смотреть. Заметив что надо, немедленно в точку связи ему сообщить.
Эта песенка была так уверенно спета, что никто и не усомнился из нас. Я прокантовался до отбоя операции в своей зоне ответственности (угол соседнего со школьным двора, знакомый проход со школьной территории через качающуюся доску в заборе) ничего подозрительного не обнаружил и тем исполнил свой долг. Через несколько дней нам также полуофициально сообщили, что преступление раскрыто, преступник найден, милиция нас благодарит. Более того, преступник оказался женщиной, ее ребенок учится в нашей же школе в пятом классе, и когда это вскоре стало известно всем, он был еще среди нас. Его обступила любопытная школьная братия, он очень смущался, он стал героем на час. Я с брезгливостью прошел мимо этой оравы, мельком взглянув на него. Наше участие не афишировали, а я в мыслях своих был настолько от мира далек, что даже не думал о причинах отсутствия каких-либо «грамот», благодарности в приказе по школе всем участникам операции итп.