На краю того участка притулилась дощатая, когда-то добротно покрашенная сторожка вроде вагончика без колес. В сторожке – стол, на котором помимо счетоводного вида бумаг лежит газета «Правда», сложенная таким образом, как будто кто-то недавно ее читал. На стене над столом – портрет Гагарина, из тех, что были в журналах тогда. За столом женщина колхозно-счетоводного вида щелкает на конторских счетах и что-то пишет в свой любимый гроссбух. Она приветлива, улыбчива, но считает, что перспектив для меня тут нет. Надо прораба подождать, он и решит.
Прораб уделяет мне времени достаточно для того, чтобы меня понять. Однако отвечает отказом: – «Ты, парень, в зеркало на себя посмотри. На тебе же написано: твое дело – работать мозгами, твое место – в НИИ. У нас тут работа физическая, однообразная, простая. Другой характер здесь нужен, ты сам через неделю уйдешь…» Ничего не поделаешь, я откланялся и ушел.
Спустя много лет при других обстоятельствах мимоходом я видел подобный участок в месте совсем другом. Люди в шапках и ватниках делали ту же работу почти под открытым небом и в конце ноября, разве что хилый навесик как будто бы их прикрывал. Так я до сих пор и не знаю, что же делали те жизнерадостные «ящикоробы» на той лесотоварной базе от портрета Гагарина в двух шагах под долгими холодными дождями, в морозы или в метель. А тогда не подумал спросить.
Как пробраться в НИИ и в какое, и где они – те мифические «НИИ», принимающие на работу лоботрясов, никогда не думавших о конкретной сущности труда – я вообще не знал. Повсюду объявления «требуются», но везде специальность нужна, а «ученичество» везде отшили от меня ПТУ. Временно устроился я в свое почтовое отделение почтальоном, и много интересного в ближайших к дому закоулках нашел. Ранее я даже представить себе не мог, как часто встречаются в нашем городе двери, оставленные незахлопнутыми хозяевами утром на работу уходя. Как часто открывают двери незнакомым людям пятилетние крохи, едва умеющие дотянуться до ручки дверей, и с какой доверчивостью они говорят: «Бабуска спит, а мама на лаботу усла». Как живуч еще старинный обычай держать в прихожей тарелочку с мелочью для чаевых, и как корректно нужно от них отказаться, чтобы хозяйка молвила, чуть покраснев: – «Извините, древний обычай такой». Интересен был начальник отдела доставки, поэтическая натура, единственный постоянный мужчина среди крепких почтовых баб; он находил высокий, общественно значимый смысл и высоконравственную ответственность почтальона перед каждой открыткой и каждым, пусть даже простым, письмом.
Занятия на почте были утром и вечером (утренняя и вечерняя «доставки») а дневные часы можно было бы поиском постоянной работы занять. Но я ленился, о будущем не думал, по-прежнему много читал и витал в облаках.
Осенью вдруг оказалось, что в одном из наших городских НИИ есть сотрудник, который знал о моем пристрастии к школьным физическим кружкам, и там простые лаборанты были в то время нужны. Он сам меня разыскал, и я оказался в волшебном мире лаборантом в одной из самых настоящих лабораторий самого настоящего НИИ. Вот на том и закончились детства этапы последние, взрослая жизнь началась.
ГЛАВА 12. ЛАБОРАНТ
Первое мое НИИ оказалось расположенным в солидном, тяжелом бывшем доходном доме классической царской постройки, с наивными полуколоннами фасада, с удобным фойе, удобным полуподвалом с деликатными спусками в него почти от широкого тамбура парадных входных дверей налево и направо, со внутренним сложным двором и массой труднодоступных закоулков во флигелях. Высшими структурными подразделениями института оказались так называемые «лаборатории», в свою очередь состоявшие из мелких комнатных «отделов», а те – из «групп», что имеет значение для понимания нашей темы, так как были в стране еще и другие НИИ, в которых были иные наименования подразделений – то есть более крупные подразделения именовались «отделами», «лаборатории» были частями отделов, а «группы» тогда все равно – это самые мелкие части тех и других. Численность народа, то есть сотрудников, и сложность задач в таковых устойчивых подразделениях бывает разнообразной, запутаться в этом легко. Я с трудом разобрался как в планировочных, так и в организационных закоулках лаборатории, в целом же институт оставался неведомым царством путаницы для меня.
Проблематику института здесь раскрывать я не стану по причинам литературного свойства, но замечу, что все это было связано с прикладными свойствами электричества, а на моем месте был бы нужен не фантазер с сомнительными успехами в школьных физических кружках, но добропорядочный выпускник «райпищеторга», как в наших шутливых кругах иной раз с любовью называли Радиополитехникум нашего городка по причине аббревиатуры РПТ. Во всяком случае, мои приемы обращения с паяльником и отверткой оказались любительскими, взрослые коллеги с удовольствием показывали мне правильные приемы, а я с удовольствием перенимал, находя все это похожим на школьный физический кружок в более продвинутой фазе развития, то есть как бы игрой.