Особенно мне понравилась атмосфера беспечной веселости, которую привносили в строгий трудовой коллектив сотрудники помоложе, и даже воркотня сотрудников пенсионного возраста по поводу «неуместных забав» казалась лукавством и тоже игрой. Смеялись над чем попало, в том числе и над далеко не смешным. Вот вам пример.
Где-то за городом далековато был у нас «филиал». Выглядел он как третьесортный дачный хуторок на краешке бледного леса, ветхие одноэтажные домики (может быть, два или три) покосившийся старый штакетный забор оформляли этот пейзаж. Я так и не узнал, почему филиал был столь скромен при барственно-коммунальных интерьерах городского институтского центра, пока сам догадываться не стал – это чтобы шпиён ЦРУ или НАТО, проезжая в автобусе пригородных линий километрах в двух или трех от него, ничего б заподозрить не смог. В огородиках этих дачек сотрудники НИИ закапывали в землю вещественные итоги своих теоретических изысканий, проводили от них помехо- гидро- и грязезащищенные кабели в домик, подключали к приборам и вместе с сотрудниками нашей лаборатории со вполне серьезными, сосредоточенными лицами что-то мудрили там.
Для разных исследований также и разные приборы были нужны, их привозили из города на машинах, вместе с людьми иногда. Некоторые приборы были транспортабельны и легки, другие представляли собою металлические короба весом килограммов под пятьдесят, и, как это ни странно, именно они были изготовлены чехословацкими заводами ТЕСЛА, тогда как только внешняя отделка коробов, на мой взыскательный взгляд, соответствовала технической славе этой известнейшей марки, а тяжесть откуда взялась? Известно ведь всем, прогресс идет в сторону уменьшения массы приборов, что-то не вяжется тут. Мне объясняли, что прогресс вообще-то движется извилистыми путями, а по физике дела в данном конкретном случае именно масса активных элементов прибора, как физический параметр, играет определенную роль. Так что не горюй, проповедник прогресса, на сегодняшний день это лучший в мире прибор.
На пути от лаборатории до машины было препятствие в виде охраны на проходной внизу. Во избежание переговоров и проволочек, одной лаборанточке, девушке милой и хрупкой, был выписан именной постоянный пропуск на вынос приборов за территорию предприятия сквозь проходную, и обычно она сопровождала приборы до проходной.
И вот, представьте себе, эта девушка, весело помахивая пропуском, цокая шпильками туфелек по коридорам НИИ, приближается к проходной института, а следом за ней двое рослых лаборантов (в том числе ваш покорный слуга) несут за надежные железные ручки тяжеленный прибор. На выходе в будке у турникета дежурит новая вахтерша, которая местных обычаев, по-видимому, еще не знает, но добросовестно выучила уже устав караульной службы, я думаю, наизусть. Она изучает пропуск и разрешает девушке пройти, но тут же блокирует турникет:
– Молодые люди, вы куда?
– А? Мы? – Вот прибор.
– Отойдите в сторонку и не мешайте. Девушка, вы можете выносить.
– Но мне же его не поднять!
– Это ваши проблемы. Молодые люди могут пройти отдельно и подождать вас с той стороны.
…Начальник караула, вызванный вахтершей для разруливания ситуации, оказался в положении действительно дурацком. Ситуация в принципе ясная, дело обычное, машина на улице ждет. Но если он сейчас пойдет против своей подчиненной вахтерши, в дальнейшем будет она пропускать все подряд. Он счел за благо более ответственному руководителю по этому поводу позвонить – и поставил тем самым в очень неловкое положение теперь уже и его… А чем там кончилось дело, я уж не помню теперь, но помню, как смеялись мы в лаборатории, неоднократно вспоминая тот эпизод.
Веселые были люди, смеялись по пустякам.
Была там какая-то темная комната, в которой на прочных скамьях и, кажется, еще на стеллажах стояли и кисли прямоугольные крупные банки из толстого, литого, прозрачного стекла. В банках крепились металлические пластины и был налит электролит, и все это коммутировалось разными способами посредством клемм, шайб и проводов. Это были, как мне казалось тогда, аккумуляторы банальных старинных систем, однако, будучи заряженными электрическим током через выпрямители от сети, они давали простой постоянный ток очень высокого качества, пригодный для научных работ, каковой ток и разводился по проводам вдоль стен в нужные для опытов места.