Меня же тот товарищ по всем своим административным каналам так прижал, что я согласился на участие в группе так называемых «практиков», то есть немолодых уже людей с дипломами техников, которые фактически много лет работали на производстве в низшем руководящем звене, и которым, согласно новейшим указаниям партии, теперь необходимо иметь еще и высшее образование для занятия привычных своих должностей. Дипломы в этой группе получались формально полновесными, срок заочного обучения в техническом вузе сокращен – четыре года всего, и все мои товарищи по группе считали, что это намного удобнее, чем в их летах идти в учебе общим заочным шестилетним путем. На работе все вокруг говорили, что новый шеф у нас – умница, хороший человек, и мне наконец-то повезло: нашелся герой, победивший этого дурака.
Средние ситуации бывают мало возможны, шарик судьбы скатывается в лузу только одну. Жить обычной отвратительной жизнью советского человека было так уже неприятно мне, что я проучился в той группе что-то около полутора лет и прекратил учебу практически сразу же после того, как этот настойчивый шеф перешел из нашей промышленной сферы в академическую науку тоже что-то такое там поднимать. После его кратковременной деятельности на нашем направлении остался основательно реконструированный цех, наш обновленный участок, налаженное взаимодействие науки и производства по профилю наших работ, хорошо поставленный в этом отдельном секторе нашего предприятия производственный цикл. При отчислении оказалось, что мой средний балл что-то около пяти, а сдано, сам не заметил как, года за два с половиной. Близилась перестройка, и мне это было уже все равно.
ГЛАВА 21. ПОЛНЫЙ ФИНАЛ
Перестройка не вызвала особо сильных эмоций у меня. К тому времени я прекрасно уже понимал, что попытка построить в нашей стране так называемый «коммунизм» есть попытка построить нечто до исследования вопроса о том, годится ли для этого сооружения имеющийся в наличии строительный материал. Другими словами, будь человек хоть тысячу раз разумным существом, тем не менее человеческий разум ограничен какими-то рамками, и, как живое существо, человек подвержен действию инстинктов, и надо еще посмотреть, какая мера разумности и даже какие инстинкты нужны гипотетическому Homo Communicus для того, чтобы коммунистическое общество могло бы неколебимо самосуществовать, и есть ли подобные качества у человека вообще, как у реального биологического существа.
Социализм организован проще коммунизма, потому что частично допускает и примитивный частный интерес. Социализм основан на фондах общественного потребления, из которых, полностью или частично, удовлетворяются те потребности человека, которые социалистическая социология считает основными и подлежащими удовлетворению за общественный счет. Это как бы освобождает человека от страха за завтрашний день и дает ему возможность приятной, относительно беззаботной жизни в расчете на то, что все люди в социалистическом общесте осознанно употребляют энергию своей беззаботной жизни на пополнение и совершенствование этих фондов. Ну и как, позвольте вас спросить, относился простой советский народ к этим возможностям и фондам?
Не миллионы ли и миллионы советских студентов, обучаясь за счет этих фондов, абсолютно добровольно стали подменять содержание слова «учиться» чем-то чуждым ему и вместо смысла «приобретать надежные, прочные знания» стали под этим словом иметь в виду процесс приобретения посредством полуученья и всяческих уловок диплома как документа, дающего определенные права. Исключения были, но много ли было их?
В бытность мою на матмехе перед самой сессией услышал я шутку: – Товарищи студенты! Сдадим посредственные знания на хорошо и отлично! – Конечно, это была только шутка, но и правды было в ней немало. Если верить некоторым произведениям художественной литературы, еще до революции среди российских студентов вместо выражения «выдержать экзамен» стало распространяться выражение «сдать экзамен». Теперь же никто не удивится, если услышит, что некий студент даже «госы» «свалил». Сначала это было дерзостью бойкого слова, но постепенно стало вытеснять коренное содержание серьезного слова «экзамен», разве это не так? А сплошная замена высокого слова «ученье» словом низкого стиля «учёба»? Так каким же будет учебный процесс при коммунизме, если он уже при социализме таков?