— Сама хочешь в рупор кричать? — посмеялся он над своей интриганкой и любительницей паутин.
— Конечно, — с ним Розочка не изображала божьего одуванчика, как со всеми, могла позволить себе собой быть, — Но я слишком мелка и ничтожна, я слишком поздно начала, и у меня болезнь вот эта — “хорошо”, “нехорошо”…
— Раньше ты называла эту болезнь “совестью”…- снова смеялся он.
Розочка начинала раздражаться и топать ногами, как обычно, когда он выводил ее на чистую воду…
…Большинство персоналий, на которых была информация в том архиве, были уже не так молоды, некоторые активны, некоторые давно оставили свою профессиональную деятельность и инфлуенсерами не могли быть. Но их почему-то тоже оставили в том списке.
— Вот, черт! — так сказал Майки, когда увидел в описи имена родителей той девушки, что сейчас сидела у него в машине. С двух сторон подкатывают или разные службы? И в чем смысл? Будет нехорошо, если потом выяснится, что он ребят со своей же конторы там укокошил… Ладно, что сделано, то сделано.
Пирожочек заставляет спать в машине — нельзя нарушать режим сна. Не может спать, укачивает. Почему он так беспокоится из-за такого ерундового дела? Эти молодые ребята его напрягают- не по правилам получается. Он если не по правилам все делает, очень раздражительный. Проблемы контроля…
Красивый дом на горе. Максик смотрит во все глаза на эту красивую жизнь, наверное все время об этом мечтал, а ей почему-то все равно. Столько всего уже повидала, что безразлично все…
Нет, ну, конечно смешно — идут за секретными материалами такой толпой, еще бы кота с собой взяли!
Долго еще ждать этого прохиндея, этого знаменитого Витторио!
Ну, вот двери распахиваются, любит он театральные эффекты… и сердце замерло, и дыхание перехватило, и глазам своим не поверила…
— Дружище, дружище…
Не может быть такого! Чтобы тот, кого она искала, кого думала, что потеряла навсегда и даже тело оплакать его не сумела, стоит вот тут — немного располневший, постаревший, но по прежнему прекрасный — ее подземный принц.
Конечно, по протоколу она не должна проявлять чувств. Не должна реагировать на узнавание. Не должна позволить для первой встречи большего, чем вежливая улыбка.
Но она же психически нестабильная. Это в досье записано. Ей можно броситься на шею к этому человеку, прижаться к нему и бормотать на ухо все то, что хотела сказать ему двадцать лет назад…
Двадцать лет назад она была очень влюблена в этого человека, которого звали тогда совсем по другому. Их отношение совсем не вписывались в рамки стандартного романа, они были большим, чем возлюбленные. И даже большим, чем друзья, они были товарищи, партнеры… Этот мужчина волновал ее куда больше, чем все прочие, единственный, от кого она теряла голову, единственный с кем ей в тот их единственный раз было хорошо…
Сидели за столом, ели. Хорошо, от этих дурацких детей удалось избавиться — за другой стол посадить, но так, чтобы в пределах видимости были. Он с этой Милли Пират глаз не спустит, пока не выяснит в чем дело.
…До деловых вопросов все никак не дойдет. Конечно, какое может быть дело, если эти двое никак не могут расцепить объятия и все время говорят друг другу “а помнишь?”, Розочка чуть не на колени к этому Витторио уселась, навалилась просто неприлично. Но не будет же замечание ей делать на людях.
— А помнишь…?
— А помнишь…?
Задолбали уже! Целоваться еще начнут тут… И никогда он не поверит в такие чудесные совпадения. Эта белобрысая сволочь, воображающая себя начальником Малыша Майки, наверняка выяснила, что Витторио — юношеская, потерянная любовь его Розочки, поэтому их и прислали, чтобы хранитель архива размяк от эмоций, вот как сейчас, и не рыпался. Ну, элегантно, конечно, он бы сам так сделал… Но не с собой и своей Розочкой! И почему белобрысая скотина знает то, что не знает он — ведь все про свою Розочку знает, несколько блокнотов исписал… Вот, черт! Вот так старался не лезть ей в душу, проявлять тактичность, не бередить раны… И остался дураком, которого обвели вокруг пальца. Розочка принадлежит ему полностью, безраздельно, умом и телом, но у него нет того, что имеет этот Витторио — общую с ней юность…
Вежливо кивал, слушал слащавые сопли, как они плавали в парке на лодке, кормили уточек и ходили на рок-концерт. Чтобы успокоиться, сопоставлял даты, вспоминал, что же он делал в это время. Много чего он делал, все больше нехорошее… Смотрел на свои руки, никакой крови там не видел, а ведь она была… Эти рассказывали всякие смешные истории, как в университете они кинули в суп муху, чтобы в ресторане получить бесплатный обед… Розочка смеялась, как школьница.