— Извините, Барон, но я не знаю, как пройти в туалет.
Конечно, я должна была сопровождать его. Я знала не лучше Нобу, где находится туалет, но не могла упустить возможность ускользнуть от этой компании и разговора. Служанка предложила показать мне дорогу, и мы пошли вокруг пруда, а Нобу следовал за нами.
Войдя в дом, мы прошли по длинному коридору со стенами, обшитыми светлым деревом. С одной стороны располагались окна, а с другой стояли витрины. Мы уже почти дошли до конца коридора, когда Нобу остановился перед витриной с коллекцией старинных мечей. Он делал вид, что разглядывает предметы, но барабанил пальцами по стеклу и казался очень сердитым. Я заволновалась, не случилось ли чего-нибудь. У следующей витрины с выставленными в ней фигурками нэцке, вырезанными из слоновой кости, я спросила, любит ли он антиквариат.
— Если ты имеешь в виду антиквариат вроде Барона, то, конечно, нет.
Барон не был слишком стар, по крайней мере гораздо моложе, чем Нобу, но я поняла, о чем он говорил. Он считал Барона пережитком феодальной эпохи.
— Извините, я имела в виду старинные предметы, выставленные в этих витринах.
— Когда я смотрю на мечи, они заставляют меня думать о Бароне. Когда я смотрю на нэцке, они также заставляют меня думать о Бароне. Он поддерживает нашу компанию, и я перед ним в долгу. Но я не хочу тратить свое время на мысли о нем, когда могу этого не делать. Ты получила ответ на мой вопрос?
Я поклонилась ему в ответ, и он пошел в туалет, причем так быстро, что я даже не успела открыть ему дверь.
Позже, когда мы вернулись на берег пруда, я с удовольствием заметила, что компания начала расходиться. Только несколько человек остались на ужин. Мы с Мамехой проводили остальных к воротам, где их ждали водители. Когда мы поклонились последнему гостю, слуга Барона проводил нас в дом.
Следующий час мы с Мамехой провели за прекрасным ужином, который включал тай но усугири — кусочки морского леща толщиной с бумагу, выложенные на керамическом блюде и поданные с соусом понзю. Я бы наслаждалась едой, если бы не подавленное состояние Мамехи. Она съела всего несколько кусочков рыбы и села напротив окна, задумчиво глядя вдаль. По выражению ее лица я поняла, как ей хотелось бы вернуться к пруду.
Мы воссоединились с Бароном и его гостями уже в конце ужина в зале, которую Барон называл «маленькой банкетной комнатой». На самом деле, маленькая банкетная комната могла вместить двадцать—двадцать пять человек, а сейчас из приглашенных остались только Арашино, Нобу и Доктор Краб. Когда мы вошли, они ели в полной тишине. Глаза Барона выдавали, насколько он пьян.
Стоило Мамехе начать беседу, как Доктор Краб провел салфеткой по усам и, извинившись, встал, намереваясь пройти в туалет. Я провела его по тому же коридору, что и Нобу. Теперь, с наступлением вечера, предметы в витринах были едва различимы. Но Доктор Краб остановился перед витриной с мечами и вглядывался в них до тех пор, пока смог что-то разглядеть.
— Ты, наверное, хорошо ориентируешься в доме Барона, — сказал он.
— Нет, господин, я теряюсь в таком огромном здании. Просто этой дорогой какое-то время назад я провожала сюда господина Нобу.
— Уверен, он не обратил внимания на эти предметы, — сказал Доктор. — У человека вроде Нобу не хватает чувствительности, чтобы наслаждаться, подобными вещами.
Я не знала, что на это ответить, но Доктор многозначительно посмотрел на меня.
— Ты еще так мало видела, — продолжал он, — но в свое время ты научишься остерегаться всех, кто с высокомерием принимает приглашение от людей вроде Барона, а затем грубо разговаривает с ними в их же собственном доме, как это делал сегодня Нобу.
Я поклонилась в ответ и, когда стало ясно, что Доктор Краб больше ничего не собирается говорить, проводила его до туалета.
К тому времени, когда мы вернулись в маленькую банкетную комнату, мужчины благодаря стараниям Мамехи разговорились. Она часто говорила, что роль гейши иногда заключается только в том, чтобы размешать суп.
Вскоре разговор опять зашел о кимоно, и мы все спустились в подземный музей Барона. Вдоль стен на панелях были представлены кимоно. Барон сидел на стуле посреди комнаты, облокотившись на колени, не произнося ни слова, а Мамеха показывала нам коллекцию. Самое удивительное платье, по мнению всех, было расписано пейзажем города Кобэ, расположенного на крутом склоне, спускающемся к океану. Рисунок начинался на плечах, там было голубое небо с облаками, на коленях заканчивался склон горы, а ниже простирался голубовато-зеленый океан с красивыми золотыми волнами и крошечными кораблями.
— Мамеха, — сказал Барон, — думаю, ты должна надеть это кимоно в Хаконэ на следующей неделе. Это будет нечто фантастическое, правда же?
— Я бы с удовольствием, — сказала Мамеха, — но, как я уже говорила вам, боюсь, не смогу присутствовать на вечеринке в этом году.
По насупленным бровям Барона я поняла, что он остался недоволен.
— Что ты имеешь в виду? Кому из пригласивших тебя ты не можешь отказать?
— Я бы мечтала побывать там, Барон. Но именно в этом году, боюсь, это невозможно. Я записана на прием к врачу.
— Прием у врача? Что это значит? С докторами легко можно договориться. Запишись на другое время и будь на моей вечеринке на следующей неделе, как всегда.
— Прошу прощения, — сказала Мамеха, — но с согласия Барона я записалась на прием несколько недель назад и уже не смогу изменить время.
— Не помню, чтобы я давал какое-либо согласие! В любом случае, ты же не собираешься делать аборт или что-то в этом роде...
Повисла долгая, тяжелая пауза. Мамеха одернула рукава, а все остальные стояли так неподвижно, что слышалось, как тяжело дышит господин Арашино. Нобу повернулся и пристально посмотрел на Барона.
— Ладно, — сказал, наконец, Барон, — думаю, я забыл, а теперь, когда ты напомнила... конечно, мы не можем допустить, чтобы вокруг бегали маленькие барончики, правда же? Но, Мамеха, не понимаю, почему ты не могла мне напомнить об этом наедине?
— Извините, Барон.
— Если ты не можешь приехать в Хаконэ... ладно, не можешь, значит, не можешь, но как насчет остальных? Это замечательная вечеринка в моем имении в Хаконэ. Вы все должны прийти! Я устраиваю ее каждый год во время цветения вишни.
Доктор и Арашино сказали, что не смогут присутствовать. Нобу не ответил, но когда Барон спросил у него персонально, он сказал:
— Барон, неужели вы думаете, я поеду в Хаконэ смотреть на цветение вишни?
— Цветение вишни — всего лишь повод для вечеринки, — сказал Барон. — Это не главное. Там будет ваш Председатель, который приезжает каждый год.
Я очень удивилась, услышав упоминание о Председателе, о котором думала на протяжении всего вечера. На какое-то мгновение я почувствовала себя так, словно мой секрет выставили напоказ.
— Боюсь, в итоге никто не приедет, — продолжал Барон. — Вечеринка шла так хорошо, пока Мамеха не начала говорить о личном. Хорошо, Мамеха, у меня есть для тебя достойное наказание. Я не приглашаю тебя на свою вечеринку, более того, хочу, чтобы ты послала вместо себя Саюри.
Я решила, Барон шутит, но должна признаться, сразу подумала, как хорошо было бы встретиться с Председателем на территории фантастического имения без Нобу, Доктора Краба и даже Мамехи.
— Это прекрасная идея, Барон, — сказала Мамеха, — но, к сожалению, Саюри сейчас очень занята, у нее много репетиций.
— Глупости, — сказал Барон, — Я хочу ее увидеть там. Почему ты все мои просьбы воспринимаешь в штыки?
Он действительно выглядел сердитым, а из-за того, что был очень пьян, во время разговора сильно брызгал слюной. Он попытался вытереть ее тыльной стороной руки, но она лишь впиталась в длинные черные волосы его бороды.
— Могу я попросить тебя хотя бы об одном одолжении, в котором ты мне не откажешь, — продолжал он. — Я хочу видеть Саюри в Хаконэ. Ты должна просто ответить «Да, Барон», и покончим с этим.
— Да, Барон.
— Отлично, — сказал Барон. Он отклонился назад на своем стуле, достал носовой платок из кармана и вытер им лицо.