«Уважаемое привидение! В связи со случившимся инцидентом в следующую пятницу перед закатом состоится собрание с привидением. Все жалобы принимаются во внимание.
P. S. Железных цепей с собой не брать».
Я долго размышлял над тем, написать ли Королевская или Нелегальная. В конце концов решил написать и то и другое. Таким образом как бы сохранялся надлежащий баланс.
Привидение ответило красной краской на пергаменте (пергаментом послужил старый дождевик Фредриксона, он был приколот к двери хлебным ножом Мимлы).
«Роковой час близится, — писало моё маленькое привидение. — В пятницу, ровно в полночь, когда прозвучит одинокий вой Смерти-Собаки в роковом краю! Тщеславные слизняки, уткнитесь носами в землю, гудящую под тяжкими шагами Незримого, ибо подстерегающий вас Рок написан кровью на стене склепа! Вот захочу — и возьму с собой железную цепь!
— Эге! — сказал Супротивка. — Рок, сдаётся, его излюбленное словечко.
— Постарайся не смеяться на этот раз, — сурово предупредил я его. — Смех — признак того, что ты не уважаешь ничего на свете!
Зверка-Шнырка послали пригласить Фредриксона на собрание с привидением. Разумеется, я мог бы сходить и сам, но вспомнил слова Фредриксона: «Ты не должен видеть, пока всё не будет закончено. Ты пришел слишком рано. Я малость спешу». Вот и всё, приветливым, но ужасно отрешённым голосом.
Привидение явилось ровно в двенадцать, издав три воющих звука.
— Я здесь! — возвестило оно на свой неподражаемый манер. — Трепещите, о смертные, мщения за забытые кости!
— Ну-ну, — сказал Супротивка. — Чего ты без конца нудишь про какие-то дряхлые кости? Чьи это кости?
Я пнул Супротивку по колену и учтиво сказал:
— Приветствую тебя, фантом ущелья! Как поживаешь? Изжелта-блёклый кошмар скалит зубы над этим пропащим побережьем!
— Не присваивай себе мои реплики! — сердито отрезало привидение. — Такое могу говорить исключительно я!
— Слушай, — сказал Фредриксон. — Имеем мы право спать спокойно? Стращай кого-нибудь ещё, а?
— Да все другие уже привыкли ко мне, — угрюмо ответило привидение. — Даже друнт Эдвард больше не боится меня.
— А я боюсь! — крикнул Зверок-Шнырок. — Я всё ещё боюсь!
— Это очень любезно с твоей стороны, — сказало привидение и поспешно добавило: — Позаброшенные караваны скелетов воют в леденяще-зелёном свете луны!
— Дорогое привидение — ласково сказал Фредриксон. — У тебя, как я погляжу, нервы пошаливают. Слушай, что я тебе скажу. Ты обещаешь уйти со своими острастками куда-нибудь ещё. А я обещаю научить тебя новым способам острастки. Идёт?
— Фредриксон дока по части всякой страсти-напасти! — воскликнула дочь Мимлы. — Ты понятия не имеешь, что он может сотворить из фосфора и жести. Ты сможешь до смерти застращать друнта Эдварда!
— И Самодержца, — добавил я. Привидение в нерешительности смотрело на Фредриксона.
— Собственный ревун? — предложил Фредриксон. — А ещё — страшный фокус с ниткой и канифолью?
— Как это? — с интересом спросило привидение.
— Нитка потолще, — продолжал Фредриксон. — Но не толще двадцатого номера. Цепляешь нитку к чьему-нибудь окну. Становишься снаружи и натираешь нитку канифолью. Жуткий вой.
— Клянусь моим демоническим оком, ты парень свой в доску! — воскликнуло привидение и свернулось калачиком у ног Фредриксона. — А не мог бы ты соорудить мне собственный скелет? Жесть, говоришь? Она у меня есть. Как это сделать?
Тут Фредриксон сел и до самого рассвета описывал, какими способами можно стращать общественность, и рисовал на песке различные конструкции, явно восхищённый этим детским занятием.
Утром он ушёл обратно в Парк Сюрпризов, а привидение мы избрали членом Нелегальной Королевской Колонии с почётным титулом «Страшилище острова Кошмаров».
— Послушай-ка, ты, привидение, — сказал я. — Ты не согласишься пожить вместе со мною? Мне что-то одиноко. Разумеется, я не то чтобы робкого десятка, но иной раз по ночам у меня кошки скребут на душе…
— Клянусь всеми псами ада… — завело было своё привидение, побледнев от обиды. Но затем успокоилось и сказало: — Ладно, пожалуйста, это очень любезно с твоей стороны.
Я постелил привидению в ящике из-под сахара, покрасил ящик в чёрный цвет и нарисовал миловидный фриз — скрещенные кости — так, для уюта. На плошке я написал: «ЯД» (к вящему удовольствию Зверка-Шнырка).
— Колоссально уютно, — сказало привидение. — Тебе не помешает, если я буду немножко побрякивать в полночь? У меня это вроде как привычка.